Олежек занял стратегическую позицию за кактусом и теперь молча наблюдал за происходящим.
- Я? Ни в коем разе, Илья Алексеевич, - фыркнув, я кивком головы указала на медленно, но верно окончательно звереющую мадам. – А вот вам, с Михаилом Александровичем, похоже придётся забыть про безбедную, вольную жизнь… Ведь через… Генриетта Сергеевна, а какой срок?
- Восемь месяцев! – выпалила мадам, сверля рокеров гневным взглядом.
- Ага. В общем, у вас есть целый месяц, господа начальники, что бы подготовиться к такой ответственной работе, как отцовство, - задвинув очки на затылок, я откинулась на спинку кресла и развела руками.
– И я даже не знаю… Посочувствовать мне вам… Или порадоваться за вас?
- А-а-а?!
В этот момент я остро пожалела о том, что телефон далеко, а под рукой у нет хотя бы простенькой мыльницы. Такое выражение полнейшего недоумения, пополам с охренением и недоверием – это надо видеть. Причём у всех троих разом, хотя Верещагин в отличие от Харлея и Михаила недолго пребывал в ступоре.
Глянул на маму с дочей, на друзей, снова на маму с дочей… Посмотрел на меня и беззвучно заржал, только чудом не потянувшись к бедному кактусу в попытке его обнять.
Видимо мой кулак, показанный под столом, предупредил его о том, что за этот цветочек он потом в жизни не расплатиться.
Генриетта Сергеевна же, услышав заветные слова, тут же перешла в наступление. И начала она с грандиозного по своей громкости крика:
- Вы! Нечестивцы! Насильники! Тунеядцы! Мажоры! Вы обесчестили мою кровиночку, сделали ей ребёнка и решили бросить?! Не выйдет! Не дам! Не позволю!
- Помедленнее, я ж записываю.
.. – тихо пробормотала себе под нос, наблюдая за разворачивающимся действом из первых рядов. И терпеливо дожидаясь, когда ступор отпустит братцев-рокеров, и они начнут воспринимать действительность.
Первым, как ни странно, отмер вечно сонный и вечно недовольный миром господин Алёхин, постучав пальцами по столу и выдав коротко, но ёмко:
- Не понял! Это что за танк в юбке?!
- Ваша будущая тёща, - любезно подсказала, нисколько не испугавшись недоверчивого и даже в чём-то обиженного взгляда.
- Эльза, не люби мне мозг. Какая к грёбаным крокодилам тёща?! – а это уже отмер рыжий и почти пушистый Харлей.
- Ну насчёт крокодилов не уверена, хотя судя по хватке они у неё в родне явно побывали… - тихо фыркнув, я всё так же любезно пояснила. – Но, если брать во внимания все обстоятельства, ваша общая.
