Олег так вообще даже попытался представить потенциального парня, способного выдержать и характер, и закидоны и вообще всю Евгению Харину, в комплекте со зверьём, обитающим в её голове.
Но образ предполагаемого камикадзе с задатками весёлого суицидника в голове так и не сложился. Поэтому пожав плечами, Верещагин оставил лёгкий поцелуй на щеке собственной девушки и расплылся в улыбке, как довольный кот, нажравшийся сметаны, когда услышал в ответ:
- В твоих интересах съесть лимон, Верещагин. Тогда мне будет не так легко попасть чем-нибудь тяжёлым по твоему сияющему счастьем лицу.
- Не люблю жёлтый…
- Либо лимон, либо завтра утром я найду самый ядовитый оттенок жёлтого в нашем городе и покрашу в него твой байк, - будничный тон не отменял степень ехидства, прозвучавшего в голосе Льдинки. Именно поэтому рокер даже не подумал прекратить улыбаться, прекрасно зная, что байк его точно не тронут.
На красавца харлея рука у Изьки в принципе не могла подняться. Как оказалось, совсем не обязательно владеть таким зверем, ездить на нём, что бы любить и восхищаться.
Порою можно просто уметь видеть эту прекрасную, чисто эстетическую красоту переплетённых между собой силы, агрессии и свободы.
Так что за судьбу байка он был спокоен, да. Но так откровенно лучиться довольством всё же перестал. А то мало ли…"
"Вечеринка медленно, но верно набирала обороты. Харлей, приняв на грудь для храбрости, осведомился у Эльзы насчёт какого-то там желания. В ответ та только вскинула бровь и честно поинтересовалась, действительно ли уважаемый Илья Алексеевич так горит желанием узнать о всех тех карах небесных, что навлечёт на него её скромная фантазия.
На что рыжий байкер озадачился, пытаясь понять, какую подставу можно было бы ждать от девушки, и не заметил, как у него из-под носа увели стакан с виски.
Приземлившаяся рядом с владельцем клуба Неаполь сверкнула довольной улыбкой, залпом осушила порцию крепкого алкоголя и доверительно прошептала что-то Харлею на ухо. Расслышать, что именно говорила неформалка собственному парню так и не вышло.
Зато результат был очевиден. В смысле на лицо.
На переполненное благоговейного ужаса и трепета лицо, взиравшее на невозмутимого администратора так, словно та самый опасный человек в их клубе на данный момент. На что Изька только бровь выразительно выгнула и подмигнула смеющейся Неаполь.
- И что это было? – скептично осведомился Алёхин, покачивая в руке свою порцию виски и хмуро поглядывая вокруг. С одной стороны.
