Тихо, но цветасто ругнувшись, Харон выглянула из-за моего плеча, оценив открывшийся ей вид и выдав, с жизнерадостной улыбкой на лице:
- Твою ж бабушку за ласты… Мы на похороны пришли или всё-таки есть шанс покинуть это богоугодное заведение не только живым, но и в полной, так сказать, предусмотренной богом комплектации?
Как ни странно, желающих вступить в полемику с цветущим и вызывающим нервный тик человеком никто не решился. И не встретив особых возражений, подруга обошла меня сбоку и устроилась недалеко от Верещагина, прислонившись плечом к стене.
Руки на груди скрестила, недовольно языком цокнула и многозначительно так протянула:
- Нет, точно похороны. Я такие лица только в очереди на опознание видела и то, когда судмедэксперты, собаки такие, в очередной раз наш зал оккупировали. Не, народ, я всё понимаю, ситуация не располагает к счастливым рожам аля Иван Дурак… Но приберегите сиё скорбное выражение для траурных речей на моём могильном холмике, там оно будет ка-а-ак раз в тему! А сейчас взяли себя в руки и прекратили пугать несчастную общественность в моём скромном лице.
Иначе я со страху начну травить исключительно профессиональные анекдоты и байки. И поверьте моей нервной системе и бедному, несчастному желудку… Вам такой досуг точно не понравится. У нас, гордых любителей чужих слегка мёртвых тел, чувство юмора соответствует названию и содержанию профессии.
Произнесённая тирада возымела в общем-то почти что целительный эффект. Народ вздрогнул и даже как-то оживился, наконец-то заметив новых действующих лиц.
Вот только хорошо это или плохо, я так и не смогла определиться. Особенно, когда чей-то кулак приземлился на подоконник с глухим стуком, а следом последовало не самое-то добродушное и дружелюбное приветствие:
- Ну, бляха-муха… - ругнулся Харлей, хмурясь и меряя нас с Харон очень неласковым взглядом. – Вот я щас стою и думаю, привиделось мне это или нет. И для тебя, Эльза, первый вариант ну очень, млять, предпочтительней!
- Если у стен выросли руки – ты не бойся, это глюки! - задумчиво почесала бровь Женька, помахав ручкой моему начальству и голосом пай-девочки протянув.
– А я тоже по вам соскучилась, страсть как!
Но на неё в кои-то веки внимания никто не обратил, чем несказанно обидел ранимую душу патологоанатома. Харон надулась, недовольно пыхтя, и скрестила руки на груди, явно занявшись обдумыванием очередной колкости в чей-нибудь адрес.
