Кажется, его звали Михаил Алёхин, коли Дима правильно помнил то, что прочёл о владельцах «Максимуса». Рыжий – это Харлей, в миру Добрынин Илья, а брюнет – Верещагин Олег.
Друзья детства, члены одной банды, увлечённые одним делом и работающие вместе. Это не могло не вызывать уважение. Хотя бы потому что своё дело они начали с нуля и сами добились таких впечатляющих результатов.
Махнув девчонке, что бы шла домой, молодые люди кивнули ему головой, приглашая следовать за ними, и направились куда-то вглубь клуба. Димыч неторопливо шёл сзади, по привычке оставив собственные переживания на краю сознания и сосредоточившись на том, что было важно сейчас.
Оглядываясь по сторонам, он подметил общую нервозность попадавшихся по пути охранников и скованность движений идущей впереди троицы. Они словно специально чётко контролировали каждый свой шаг, жест, слово…
Димитрий тихо хмыкнул, оценив внезапную сдержанность достаточно буйных голов. И сделал мысленную пометку пообщаться позже со слишком уж нервничавшей официанткой.
Не то, что бы он не верил в её испуг или, что у неё там было, нет. Уж что-что, а читать язык тела он научился, благо подопытного материала хватило в своё время с головой.
Вот только где-то неуловимо проскальзывали нотки лёгкого злорадства. И это лично ему не нравилось совершенно. Не зря же старая мудрая истина гласит: ищи того, кому выгодно. А потянув за один конец нитки всегда можно размотать весь клубок.
Если кто-то надеялся, что он будет наблюдать за развитием событий со стороны, то его наивности стоит только позавидовать.
Одна из отличительных черт характера в их семье была довольно… Любопытной. Чем сильнее портилось их настроение, чем больше они злились или раздражались – тем добродушнее становились. В случае с Димкой, это вообще приобретало глобальные последствия. Он мог простить многое, закрыть глаза на дисциплинарные нарушения и даже на должностное преступление. Но за попытку причинить вред своей семье с той же мирной, добродушной и дружелюбной улыбкой сожрёт такого идиота и не подавиться.
И угрызениями совести страдать тоже не будет, определённо. Как справедливо заметила как-то Изька, такой зверь как совесть в их семье не приживается совершенно. Ну не мог он соседствовать с ними, совершенно не мог.
Как ни странно их путь завершился в комнате охраны, где гостю любезно (ну насколько это было возможно) уступили одно из кресел, а сами владельцы, вместе с начальником службы безопасности рассредоточились по помещению.
