Мнение детей тут никого не интересует, это просто расчёт и просто договор, который, по сути, никаких особых обязательств за собой не несёт. Однако… - тут мой брат как-то странно задумался, словно что-то припоминая. – Воронцов учёл всё, кроме того, что за его дочерью начнётся охота. Уж слишком он хлебное место себе забрать решил. А туда очередь строилась не один год, так что просто так сдаваться никто не намерен.
- Естественный отбор, - снова согласно кивнула головой, пытаясь понять, что ж меня опять так настораживает.
И дело даже не в рассказанном Венькой, это не стало ни новостью, ни каким-то шокирующим известием. – А Воронцова, она сейчас где?
- В Америке, - Вениамин пожал плечами, жалобно глядя на единственный уцелевший бутерброд. Тихо фыркнув, пододвинула к нему тарелку, и счастливо улыбающийся брат тут же откусил примерно половину, довольно жмурясь. – Говорят, вполне себе тихо и мирно живёт на чужбине, и возвращаться не собирается.
- А есть её фотография? – задумчиво склонила голову набок, анализируя собственные ощущение.
Я понятия не имела откуда что взялось, но в груди копошилась чёткая уверенность, что именно сейчас я начинаю чётко понимать, что же произошло на приёме.
Осталось только сравнить и увидеть всё, как говорится, собственными глазами.
- Держи, - Веня протянул мне свой телефон, и я минут пять молча рассматривала плохое, смазанное изображение.
После чего вернула технику брату и стала медленно цедить порядком остывший чай.
А в голове тем временем такая разрозненная мозаика сложилась окончательно, и с тихим щелчком на место встал последний, недостающий элемент. И я не знала, как к этому всему относится.
- Спасибо, Вень, - наконец, тихо произнесла я, мягко улыбнувшись явно засыпающему брату. – Иди, давай, ложись уже. А то ещё немного и твоё немаленькое тело грохнется посреди моей кухни прямо на пол. Я тебя даже при всём желании не смогу перетащить.
- Ха, это ты ещё Димыча не видела, - Веня вновь широко зевнул и нехотя поплёлся в сторону спальни, на ходу стягивая одежду и бросая её куда попало.
– Он с полигона вернулся с круглыми, горящими глазами и с выражением полного и безграничного удивления миром и индивидами, в нём проживающими, на лице, - остановившись в дверях, братец потянулся, широко зевнул во всю пасть и добавил, с тихим смешком. – И говорить мог только матом. Благо все свои были…
Дальше Вениамин уже ничего не говорил.
