- Это с чьей колокольни-то? – несказанно удивилась подруга, пододвигаясь поближе и отбирая у меня пустую чашку. Поставила её на стол и…
Отвесила мне подзатыльник. От всех щедрот своей доброй, необъятной души. Ещё и кулак продемонстрировала, сурово пригрозив:
- Даже не думай, отмороженная моя. Даже не думай пытаться с этим что-то сделать!
- Подзатыльник-то за что? – флегматично поинтересовалась, потирая пострадавшее место.
Рука у моего несравненного патологоанатома всегда была тяжёлой. А уж если та считала, что поступает кому-то во благо, применяя старинный метод передачи информации из поколения в поколение, то и вовсе могла устроить небольшое сотрясение мозга.
При условии, что ещё есть что сотрясать.
- Подзатыльник тебе в качестве профилактики, а то мне ли не знать, что ты сейчас будешь пытаться всеми силами уйти от ощущения неправильности, - наставительно произнесла Харон, подняв палец вверх. - А значит, бедному мальчику придётся раз за разом биться головой о ту стену отчуждения, что ты между вами выстроишь! И не смотри на меня таким проникновенным взглядом.
Я не твои суслики, я с отморозками имею дело намного чаще. И с отморозками, кстати, в прямом смысле этого слова.
- Я конечно, рада, что ты так переживаешь за незнакомого тебе мальчика, но…
- Эльза, чудо моё снежное… - проникновенно начала Женька, дождалась моего внимательного, хоть и несколько удивлённого взгляда и рявкнула. – А ну отставить терзаться сомнениями и марш с головой в омут любви, порока и страсти!
- На панель?
- В смысле? – опешила вышедшая на расчётную мощность Харина, явно не ожидавшая такого вопроса.
- Я говорю, в омут любви, порока и страсти – это на панель что ли? – так же спокойно переспросила, доедая последний кусок торта.
От повторного подзатыльника меня спас только телефонный звонок, настырно и неистребимо исполняющий что-то из произведений Вивальди. Не помню точно, откуда у меня вообще взялась эта мелодия…
Но играла она только, когда звонил Венька.
- Сиди здесь, - грозно приказала Женька, поднимаясь и топая в прихожую. Найдя в небольшой сумочке мой телефон, она принесла его на кухню. Держа двумя пальцами так, как будто он мог в любой момент взорваться у неё в руках.
Таким же образом мне его и протянула, с выражением вселенской скорби на бледном лице.
- Благодарю, - взяв телефон я, не глядя, ответила на вызов, прекрасно зная, кто это может быть.
