Вынудил её сыграть, но в итоге очень сильно просчитался…
Положил обе ладони на руль, а затем сжал их до треска в ушах. Блять, меня трясло от желания её тела! Сегодня ночью на заброшенном заводе всё вышло из-под контроля. Я весь в черном, и она в этом соблазнительном выпачканном в грязи белом платье, прямо как падший ангел. Такая желанная, что мне прострелило голову. Долбанул кулаком в центр руля, отчего клаксон жалобно заскулил.
– Ммм… – закрыл глаза, представляя, что мой язык до сих пор у нее между ног, а жадные руки нетерпеливо ощупывают попку.
Твою мать, её кружевные трусики вымокли от того, что я просто скользил ладонями по обнаженным ногам. Как я мог так влипнуть?! КАК?! Не хотел, чтобы лето заканчивалось, ровно как и срок их спора. Отчаянно жаждал продолжать возиться с этой умопомрачительной упрямой девчонкой, дарить ей своё внимание, ласку, наслаждение…
Да, пожалуй, если бы она сообщила мне об увольнении, это стало бы настоящим ударом…
Откинулся на спинку кожаного сидения, ощущая, что каждая мышца на теле горит огнём.
Её присутствие рядом оказывало на меня какое-то магнетическое влияние. Меня заводило в ней всё: и её обычная дерзость, и эта неожиданная робость, которая появлялась во взгляде в секунды, когда я проявлял напор, и порочность, с которой Дашка закинула мне на плечи свои стройные ножки, позволяя глубже проникать в узкую дырочку языком. Мой член начинал увеличиваться, стоило только вспомнить о её трепетных прикосновениях.
Когда она гладила меня по лицу и с таким усердием целовала, вкладывая в эти поцелуи всю свою чертову нежность. Каждое её касание – электрический разряд, сука, прошибающий до самого низа живота.
Даша заснула, пока я вез ее домой. Неотрывно пожирал глазами, опасаясь своих желаний. Мне хотелось её грубо и быстро. Она бы испугалась, узнай, что я делал с её невинным телом в своих извращенных фантазиях. Мечтал довести до беспамятства. Чтобы, трахаясь со мной, она забывала обо всем.
Потная. Всклокоченная. Горячая. Обессиленная. Обездвиженная. Моя. Моя. Моя. До кончиков нежно-розовых ногтей – моя…
Хотелось испить ее до самого дна, а потом заставить молить о пощаде. Заставить ее кричать так громко, как это возможно. Стонать так, чтобы соседи стучали по батареям. А потом вместе принимать горячую ванну и разговаривать о каких-нибудь пустяках. Смеяться. Подтрунивать друг над другом. Меня ни капельки не обижали ее подколы.
