В кармане завибрировал телефон. Я вздрогнул, стремительно выуживая мобильник из джинсов, взволнованно глядя на экран. Ну, надо же…
– Ты позвонила? Это что-то новенькое! – саркастично бросил, ликуя в глубине души.
– Да… Извини, что не сразу… Прилегла на полчаса, и вот только проснулась. Ян… – её голос дрогнул.
– Ну, чего? – произнес с надрывом, гулко хватая ноздрями воздух.
– Кажется, жаркое пригорело… – пробормотала она расстроено.
– Даш…
– Ау?
– Это всё, что ты хотела мне сказать?
– Не всё, – промурлыкала сонным голосом, – ещё я очень жалею, что не поехала с тобой в тот Новый год… Помнишь? Я так хотела, но…
– Конечно, помню… – просипел еле слышно.
Душу захлестнули эмоции. Стоял перед дверью любимой женщины, слыша в её голосе нотки особенной теплоты. Ледники растаяли. Я в ней не ошибся.
– Я сейчас не могу говорить! Извини…
Резко оборвал вызов, доставая из кармана пачку сигарет. Всласть затянувшись, прижался спиной к холодной стене, подавив зловещий смешок. В кармане вновь завибрировал телефон.
Моя нетерпеливая королева требовала к себе на ковер. Ну, что же, пусть потомится в ожидании хотя бы одну минуту. Усмехнулся своему коварному плану, не в силах согнать с лица счастливое придурковатое выражение. Чувствовал – в этом году всё изменится, и как никогда ждал перемен.
Телефон в кармане завибрировал в третий раз, и тогда я до упора выжал дверной звонок.
– Ты пришёл? А почему отключился? – рассерженно закричала на меня Дашка.
– Пришел-пришел… Куда я денусь? – тихо процедил, чуть склонив голову вбок.
Один взгляд глаза в глаза, и мы оба как под гипнозом.
– Но я ведь только позвонила…
– А я уже пришёл. Потому что не могу жить без тебя, глупая! И ты все ещё первое, что я хочу увидеть в Новом году. Только предупреждаю…
– Ну, что ещё? – озабоченно нахмурила лоб красавица.
– Если ты меня пустишь, мы проведем эту чертову ночь в постели! Хочу, чтобы этот год был наполнен…
– Хватит уже болтать! Заходи! – Ласточкина втянула меня в квартиру, нетерпеливо расстегивая молнию на косухе…
* * *Три дня спустя
– Ян сегодня вечером приезжают родители… – Дашка по-турецки сидела на стуле, и я никак не мог сосредоточиться на её словах, расстреливая взглядом длинные ноги.
– Я тебя понял, – бросил невпопад, ощущая, как в груди зарождается чувство тревоги.
Самая лучшая неделя в моей жизни подходила к концу. Неделя нашего добровольного заточения, когда, открестившись от остального мира, мы открыли собственную вселенную под названием Любовь.
