Остаток пути до моего дома мы ехали молча. По правде говоря, я просто не могла говорить: губы до сих пор дрожали, а язык был каким-то одеревеневшим – с трудом ворочался во рту.
Когда тонированная «Audi» затормозила возле моего подъезда, все-таки набралась смелости и тихо спросила.
– Это конец?
Коршунов достал сигарету и, прикурив её, безэмоционально уставился в одну точку. Спустя несколько секунд он равнодушно пожал плечами, а потом еле слышно произнес:
– Что делает идеал прекрасным? Его недосягаемость. Говорят, боги смеются, когда люди получают то, что хотят… – он задорно подмигнул, отчего внутри всё оборвалось.
– Так ты просто меня использовал?
– Ну почему же?! Мне понравилось тебя трахать. Даже очень! С удовольствием повторю. Но не стоит думать, что ты чем-то отличаешь от других моих баб… Все вы одинаковые!
Глава 24
POV. Даша Ласточкина
Хотелось выть от унижения. Почувствовала себя грязной и падшей, а еще жалела, что у него получилось до такой степени меня завести, доставить удовольствие.
Было страшно от того, что он со мной сотворил. Буквально распял своим телом, вознеся к самым небесам. Между ног до сих пор было влажно. Общее состояние – полный крах. Меня трясло, как в лихорадки. Эмоции захлестывали. Я ненавидела его всем сердцем.
Коршунов обнял себя руками за плечи, устремив взор куда-то вдаль. Нужно было срочно что-то предпринять, сказать, сделать, но я продолжала сидеть, пытаясь осмыслить его слова. Как будто ждала чего-то другого. Они ведь все твердили об этом! И, главное, мама… Она ведь предупреждала!
Развернулась вполоборота, заставляя себя посмотреть на него.
Ян покусывал нижнюю губу, выстукивая пальцами по рулю какой-то причудливый мотив. Он выглядел королём положения. Скулы свело от отвращения при виде его непроницаемого лица. Только тут до меня дошло, что он так ни разу сегодня не поцеловал меня в губы. Ну, конечно, Коршунова гораздо больше интересовали другие участки моего тела… А я, глупенькая птичка, так легко сдалась…
Я так и не нашлась, что ему сказать, но решила – красноречивее будет оставить красноватый припухший след на щеке.
Занесла руку, вкладывая в эту пощечину всю ярость, на которую только было способно мое растоптанное девичье сердце, но в миллиметре от его гладковыбритой щеки, тату-мастер перехватил ладонь, до боли сжимая её горячей рукой.
– МРАЗЬ! – из глаз брызнули слёзы. Мое тело пробила новая волна колючих мурашек. Они всё бежали и бежали, отчего грудь безостановочно подрагивала.
