Известие о беременности привело её в еще больший восторг, а вот отец отнесся к этой новости прохладно – ни кольца, ни предложения съехаться не последовало."
"Мама покорно ждала хоть какого-то развития событий, но в роддоме, когда новоявленный папаша не приехал на выписку, узнала, что он улетел в свадебное путешествие со своей двадцатилетней супругой…
Справедливости ради, в тот же день на счет матери поступила крупная сумма денег, а через пару месяцев «незаменимой» сотруднице вручили ключи от новой двухкомнатной квартиры в центре Москвы.
Отец не был подонком в полном смысле этого слова. Он просто привык решать все вопросы деньгами. «У любой проблемы есть своя цена!» – частенько повторял за бокалом коллекционного виски. А мама… она просто любила его всей душой и даже после того, как подло обошёлся с нами Арнаутов, не переставала питать к нему светлых чувств.
Когда спустя три года он всё-таки развёлся, вообще воспылала надеждой на их скорое примирение: отдала меня в сад, а сама вернулась на работу…
В более сознательном возрасте я узнал, что их служебный роман обрёл новый виток.
Еще полгода мать унижалась перед мужчиной, который так и не захотел признать своего ребенка. К слову, в неудавшемся браке у него тоже осталась маленькая дочка.
Через несколько лет бизнес отца ещё сильнее разросся. Его холдинг начал заниматься строительством: элитная недвижимость, спортивные и культурные центры, частные клиники… У папаши будто был нюх на выгодное партнерство. Ему везло даже в самых смелых проектах.
К тому моменту я подрос, пошёл в школу, и иногда мы всё-таки общались. Знал, что равнодушный дядя, который всё время глядит на часы – мой отец, но никаких особых эмоций при виде этого мужчины не испытывал.
Мама так и не смогла наладить личную жизнь. Она оказалась однолюбкой. Продолжала работать в его холдинге, возглавляя крупный отдел. При этом имела отличную зарплату, позволяющую нам существовать, не зная материальных проблем. Ну, а Арнаутов в своем репертуаре – каждый год новая баба! Какая-нибудь звезданутая актриса или фотомодель с силиконовыми сиськами! Только теперь он не спешил вести всех подряд под венец…
Когда я перешел в одиннадцатый класс элитной школы, у мамы диагностировали рак поджелудочной железы.
Она растаяла за каких-то два месяца. Мне было семнадцать, когда я остался без матери.
Тогда-то отец с барского плеча и предложил переехать в его особняк на Рублёвке, а еще официально признал меня своим сыном.
