— О-о-о… — видно было, что мужчина что-то стал понимать. — Магия?
Девочка снова нахмурилась."
"— Ну да. Вот только, — она огляделась, — у вас тут с магией как-то… плохо. — Девочка выставила ладошку и нахмурилась, видно было как ей тяжело на чем-то сосредоточиться, на лбу выступили капельки пота, пока наконец на ладони у нее не появился лепесток черного пламени. Робкий такой лепесток и неуверенный, постоянно трепыхающийся то в одну, то в другую сторону. Но вот девочка убрала ладонь. — Тяжело, — выдохнула она.
— У вас тут, наверное, живут очень могучие маги, если могут работать с таким маленьким количеством магемы. — Девочка вдруг опустила голову, переступила с ноги на ногу и попросила: — Если вас не затруднит, не могли бы вы познакомить меня с каким-нибудь магом, чтобы он взял меня в обучении и научил… — Тут вдруг она замолчала и всхлипнула, видно, что с трудом сдерживает слезы. — Простите. Я веду себя недостойно. В первый же день знакомства высказываю такие просьбы, когда вы еще даже не дали разрешения на дружбу с вашим сыном.
Еще раз простите. Наверное, я пойду… я совершенно недостойна… Я так надеялась… Забудьте обо мне…
Она вдруг развернулась и бросилась к выходу, но Юрий Петрович вдруг метнулся из-за стола и перехватил девочку у двери, успев поймать за руку, подхватил её и понес к столу. Девочка слабо трепыхнулась, но тут же замерла у него на руках, прижалась к груди и заревела в голос, иногда пытаясь что-то объяснить:
— Они… и-и-и… папу, маму… и-и-и… убили их… я видела… видела и ничего не могла сделать….
Если бы я была сильнее… если бы могла… я… брат говорит, что я бесполезная… что я должна была умереть там…погибнуть вместе с ними… я недостойна быть Геррая…
Юрий Петрович опустился на стул, посадив девочку себе на колени, и осторожно гладил ее по голове не стараясь успокоить, просто держал, взглядом заставив сына молчать и ни о чем не спрашивать.
Леша, умный мальчик, быстро все понял, подтащил стул поближе, сел и стал молча наблюдать за происходящим, не пытаясь вмешаться.
Девочка, тем временем, уже почти успокоилась и теперь только всхлипывала, крепко вцепившись в рубашку Юрия Петровича. То, что она никогда не позволила бы себе дома, разразилось бурей накопленных в себе чувств здесь, вдали от деда и братьев.
— Вы теперь меня прогоните, да? — спросила она безнадежно. — Нельзя разрешить дружбу с такой слабой и бесполезной, как я.
— Кто тебе сказал, что ты слабая и бесполезная? — Поинтересовался Юрий Петрович.
