Нам бы сбежать, да наудачу парень с нашей стороны забора подбежал к воротам и завопил:
— Тятя! Чо случилось?
Петрович, не будь дураком, мгновенно обмотал вокруг шеи сыночка кнутом, ловко получилось и опасно.
— Я вздёрну твоего сына, сломаю ему шею, если ты только посмеешь выстрелить! Считаю до трёх! Открывай ворота! — в этот момент мы услышали весь диапазон голосины моего мужа. ПОДПОЛКОВНИК! Это вам не деревенский староста.
Народ собрался на шум, мужики, дети, пацанва постарше!
Когда все поняли, что жизнь сыночка старосты висит на волоске, а мы ещё раз прокричали свои обвинения.
Всё мгновенно стихло.
Дошло наконец, что это не шутки. Дело пахнет реальной тюрьмой и каторгой.
Вдруг из толпы вышел парнишка, щуплый, бедно одетый, явная шестёрка сынка старосты, испуганно смотрит, понимая, что если с боссом не церемонятся, то с ним явно тоже не будем, а вот стрелки на него перевести более богатые бандиты шанса не упустят.
Можно сказать, очная ставка состоялась, он открыл рот, да всю правду-то и излил:
— Дяденька, я там был! Но я невиноватый.
Пусть эти подлюки ответ держат. Этот Фома, сынок старосты позарился на красоту графини, хотел её. Поймал у реки, нам приказал держать, но она отбилась, и в разодранном платье умчалась. А Фомка решил отомстить и поджёг сарай-то.
Петля на шее подлеца затянулась ещё сильнее, Фома заорал: «Помогите! Убивают! Тятя!», и ворота распахнулись…
Покрасневший от гнева староста выбежал и смотрит на Петровича, на меня, и на своего сыночка, которому вот-вот крепкий кнут перекроет кислород навсегда…
Петрович так и сидит на коне, а Фома стоит рядом на дрожащих ногах и, кажется, обмочился.
Картина ужасная, моё тело окаменело от напряжения, ничего не понимаю и боюсь за Мишу и Даниила.
Стоит моему злющему мужу коня хотя бы рысцой пустить и насильнику конец, а это же статья?
Но оказалось, что в этом обществе вендетта вполне реальный способ сатисфакции.
— По закону, за такое преступление против моей жены, я имею право убить тебя прямо сейчас! Выводи коня, подлец!
— Остановитесь! — услышав издалека этот вопль, я выдохнула, и чуть не грохнулась с Фрейи.
От напряжения и страха вспотела, и еле дышу…
Господин дознаватель догнал нас.
Вся удаль и прыть слетела со старосты, как шелуха с лука.
Он упал на колени и опустил голову. Фому забрали у Петровича и связали преступникам руки, под вой и причитания старостихи.
