— А я всего-то хотела заесть сладким горечь обиды, а как оно классно-то получилось, а?
— Офелия, ой Лия Андревна, я вас люблю! Если вас выгонят, я с вами, ладно…
И смех и грех, вот так признание от пылкого влюблённого, понимаю, что это чувства как к старшей сестре, но леденец окончательно убедил мальчишку, что со мной ему жизнь будет слаще, чем тут при новых хозяевах.
— Много нельзя, зубы испортятся, возьми вот эти конфетки и угости наших. Пусть Петрович язык откусит себе…
Мишка рассмеялся в голос, схватил три бесценных леденца и помчался с благой вестью, что у нас тут сахар случился.
Ожидаемо через несколько минут к бане примчались Даниил и Федот, смотрят на то, как я ложкой формирую следующую партию круглых леденцов и, кажется, действительно, проглотили языки.
— Ну вот, уйду я. Уйдёт и сладкая жизнь из этого дома! Миша решил, что уходит со мной! Сейчас конфетки доделаем и пойдём две сиротинушки в город, в батраки наниматься.
Миша смотрит на меня и конфеты, улыбается.
А Даниил громко выдохнул, психанул с чего-то и пошёл в дом. До меня долетело только: «Уйдёт она, ишь, кто её пустит!».
Странный мужик, остаюсь — плохо, ухожу — ещё хуже.
— А можно ещё? К чаю? — решился Федот, и я ему позволила, как-никак спаситель мой. Сможет ли конфетка оплатить то, что он так настойчиво нас искал. Кажется, от сладкой эйфории он даже не заметил наши с Петровичем огненные стрелы.
Хотя, может, и сам Петрович не заметил, просто психанул, а я тут зачем-то думаю, о том не повернулся ли он, чтобы посмотреть, не повернулась ли я.
"
"Одним словом, бред, какой давно пора прекращать. Я его не переиграю без документов, и он такой же подневольный, ничего не решает, так и что на него внимание обращать.
Федот взял три леденца, подмигнув, тихо шепнул, мол, для жинки Маруси и ушёл. А я чуть конфетой не подавилась, она, оказывается, из-за мужа осталась, а так бы тоже свинтила с бабами. Да кого это уже волнует.
Собирая свою «мастерскую», шепнула Мише, что завтра с ним рано утром на конях поедем в город, и желательно об этом никому не говорить.
— Могила! А мы конфеты в бакалейную лавку сдадим? — ничего себе дельный совет от младенца.
— А разве так можно? Они принимают?
— А отчего ж нельзя, всё деньги, вам же надо о себе позаботиться, ну и обо мне… Я не «шутю», в доме при новых хозяевах не останусь. Слыхал, там князиха, ух и мымра. Ой, ну это, злющая! Потому тётки и сбежали.
