Двигаясь не спеша, с достоинством, горцы внимательно рассматривали и парламентёров, и всё, что творится за их спинами. О казачьих мортирах в горах ходило много слухов, но видеть их воочию довелось немногим. Когда до стоящих казаков осталось шагов двадцать, европеец не выдержал и, пришпорив коня, вырвался вперёд.
За три шага до пленного он осадил своего скакуна и, свесившись с седла, всмотрелся в лицо неизвестного. Имени его Руслан так и не удосужился узнать. Впрочем, оно ему было не интересно. Европеец протянул было руку, чтобы выдернуть кляп изо рта пленного, на раздавшийся выстрел и свистнувшая рядом с рукой пуля ясно сказали, что эти движения будут лишними.
Отдёрнув руку, европеец инстинктивно схватился за рукоять пистолета, но увидев направленный на него ствол револьвера, замер. Горцы, ехавшие всё так же не спеша, остановились рядом с ним, и Руслан, глядя в глаза своему поединщику, мрачно выдохнул:
– Здравствуй, Ахмат.
* * *– Ты пришёл сюда с пушками, князь. Зачем? – кивнув, мрачно спросил горец.
– Эти шакалы украли мою жену, – ткнул пальцем в европейцев Руслан. – Это точно, Ахмат. Я по следам сюда пришёл. Да и спрашивать мы умеем. Этот, – тут он показал на пленника, – всё рассказал. Мы долгие годы воюем, Ахмат, но и у горцев, и у казаков всегда была честь, и беременных женщин и детей мы никогда не трогали, если только не объявлена кровная месть. Этот закон нарушен. А теперь слушайте меня внимательно. И ты, Ахмат, и ты, почтенный ходжа. Я хочу, чтобы каждый в этом ауле узнал. Если хоть один волос упадёт с головы моей жены, я сровняю аул с землёй, а потом прикажу засыпать тут всё солью.
Чтобы никто никогда не посмел поселиться в этой долине. Не останется ничего. Ни домов, ни мечети, ни минарета, ни даже кладбища. Будет только голая земля. Я клянусь в том своей кровью, жизнью и истинным крестом, – рычащим голосом закончил Шатун, перекрестившись большим крестом. – У вас есть один час, чтобы вернуть мою женщину.
Подъехавший первым европеец то и дело переводил настороженный взгляд с одного говорившего на другого.
Было понятно, что русского языка он не знает и теперь крепко волнуется, пытаясь понять, что происходит.
– Ты заставляешь нас нарушить закон гостеприимства, – глухо ответил ходжа.
– Закон не требует защищать тех, кто приносит горе на весь род. Или вы знали, что они хотят украсть мою жену? – тут же наехал на него Руслан.
– Нет. Этого мы не знали, – качнул ходжа головой. – Хорошо. Мы тебя услышали, князь.
– Ещё раз напомню.
