Деревянные же лавки, стеклянные шкафы с забытыми пергаментами, несколько запертых ларей. Ощущалось, что служащие русского отдела мрака не часто балуют загородную резиденцию своим вельможным присутствием.
На пыльном кожаном диване сидел Арей. Ран на его груди уже не было заметно, однако одежда еще сохраняла следы рубки. Тут же, в загородной резиденции, Ирка заметила Эссиорха, Даф и Мефодия. Не было только Мамая, сгинувшего невесть куда со своим старым «УАЗом». Не было и Кареглазова, запойного ценителя плачущих вдовушек.
Незадолго до этого Эссиорх проводил скульптора в безопасное место, поручив охране света. Едва ли скульптор сам по себе заинтересует мрак, но мало ли. Что стоит стражу из Тартара походя скользнуть ему по горлу клинком? Недаром мрак разделяет мнение: «Мертвые не болтают. Им не до того».
Улита озабоченно рылась в сундуке, замок с которого был сбит ударом меча или топора. А вот и Багров! Он первым заметил Ирку и теперь смотрел на нее с обидой. А Матвей-то почему обижен? А, понятно!
Когда Ирка появилась, все разом уставились на нее.
Все, кроме Арея. Барон мрака упорно смотрел в стену. Его лицо казалось восковым, мертвенно-застывшим. Если на лестнице Ирка еще внутренне бодрилась, то теперь, увидев Арея, ощутила, что ей не по себе. Однако сама мысль, что она, валькирия, может испытывать страх, была так унизительна, что Ирка решилась.
Она подошла к дивану и остановилась.
– Что тебе нужно?! – спросил Арей ледяным тоном.
– Я принесла ваш дарх! – сказала Ирка.
Арей повернулся. Рывком вскочил с дивана. Даже теперь, когда дарх был пуст, валькирия могла держать его лишь на острие копья. Цепочка покачивалась, зацепившись за зазубрину. Сорвав с копья дарх, Арей надел его себе на шею, сразу понял, что тот пуст, и зарычал.
Ирка после долго не могла забыть его лица. Презрев зыбкую и надуманную физику, созданную для временного людского успокоения в многомерном меняющемся мире, мечник стал раздуваться, заполнять собой пространство. Глаза Арея остановились, выпучились, стали мертвенно-неподвижными, красными, как у засоленной сельди.
"
"Ирке стало жутко. И не только ей. У Дафны, хотя ярость Арея не была направлена на нее лично, закружилась голова. Ей чудилось, что она стоит на краю бездны чужой ненависти и под ее ногами разламывается берег. Вот она – истинная сущность темного стража, не прикрытая обезьяньей пудрой романтики. Сущность стража, лишенного эйдосов и задыхающегося без них. Ирка отступила.
