Забросил меня на плечо так, что я рисковала потерять полотенце и обрести постыдную историю на всю оставшуюся жизнь.
– Лавров, блин! – верещала, стараясь хоть как-то удержать на себе полотенце, пока он нес меня в неизвестном мне направлении. – Верни меня на землю.
В одно мгновение пол с потолком поменялись местами и вернулись каждый на свои места, когда стопы коснулись прохладной плитки пола в ванной комнате.
– Сначала ты выдернешь мерзость из своих глаз так, чтобы я не видел этой пытки, а потом можешь выходить отсюда, – пригрозил Андрей мне пальцем и захлопнул перед носом дверь.
– И как ты такой нежный собрался ужастики смотреть? – крикнула в дверное полотно и подошла к зеркалу, чтобы вытащить из уставших глаз контактные линзы.
– На вспоротые кишки смотреть не так омерзительно, чем на то, как ты ковыряешься в глазах.
– Какие мы нежные, – пробубнила сама себе в отражение, хорошенько зажмурилась и проморгалась, когда в глазах не осталось ничего инородного.
Вышла из ванной комнаты и хитро улыбнулась, когда Лавров выставил нож в мою сторону, заходя за барную стойку.
Оставив его немножко пожить, скрылась в своей комнате и быстро переоделась в чистую пижаму, состоящую из простых шортов и топа. Сверху накинула балахонистый пуловер, так как на дворе июнь – отопления в доме нет, но ночами бывает прохладно.
Вышла к Лаврову в кухню-студию. Взлохматила влажные после душа волосы и принюхалась к тому, что он там готовил.
– Чем пахнет? – сощурилась, чтобы разглядеть содержимое блюда.
– Шаурма?
– Сам делал, – самодовольно ответил Андрей. Обошел барку, потянулся к книжной полке и взял с нее очки, которые водрузил мне на переносицу. – Вот так-то лучше. Так и выглядит моя Шуня.
– Не называй меня Шуней, – шлепнула его по плечу и поправила очки.
– И что ты мне сделаешь? – подразнил меня Лавров.
– Хочешь, роговицу достану?
– Я не смотрю, – развернулся на пятках и схватил блюда с шаурмой, которое поставил на журнальный столик перед телевизором. Вернулся в кухню, прихватил две кружки с горячим чаем и небольшие контейнеры с салатами из гипермаркета у нашего дома.
– Ты знаешь, что столько есть на ночь, вернее, даже уже ночью, – вредно? – спросила у него, завязывая ноги узлом для позы лотоса.
– Мы никому не скажем о нашем ночном дожоре, – подмигнул он мне заговорщически. – Не выходи жующей из сумрака.
– Кстати! – спохватилась я и поправила очки на переносице. – А ты как в моей квартире очутился? Я же забрала у тебя дубликат.
