Постараюсь обходить ее стороной.
– А я присмотрюсь к ней повнимательнее, – пообещала Алиса. – Кто знает, что у нее на уме?
* * *Чтобы перестать думать о случившемся с бабушкой, Женя Степанова с головой ушла в работу. Все свободное от учебы время она проводила в редакции, где писала небольшие заметки для газеты академии, готовила выпуски новостей для радио, пыталась сочинять статьи для «Полуночного экспресса», хотя, по словам Влада Пивоварова, у нее пока плохо получалось. А еще она отчаянно постигала оккультные науки и всячески старалась усилить свои способности к предвидению и прорицанию, понимая, что этот дар еще не раз ей пригодится.
А вот у Луизы Соловьевой отвлечься не получалось. Ее маму кто-то пытался убить, и теперь она лежала в своей комнате в доме бабушки, безмолвная и практически неподвижная, не могла самостоятельно есть и ухаживать за собой. Зная это, девушка просто не могла сосредоточиться на учебе и думать о чем-то другом. Луиза мчалась домой, как только выдавалась свободная минутка.
А там она мыла, стирала, готовила, всячески пыталась помочь бабушке в уходе за больной, хоть Нина Андреевна постоянно отправляла ее обратно в «Пандемониум».
– Об учебе думай! – грозно твердила бабушка. – Я тут сама с Ксенией справлюсь!
Но Луиза понимала, что бабушка пытается облегчить ей жизнь, взяв все заботы о больной Ксении на себя. И даже если ей тяжело, Нина Андреевна все равно не просит внучку о помощи.
Мать превратилась в овощ, врачи говорили, что неизвестно, сможет ли она когда-нибудь вернуться к прежней жизни.
Так Луизе говорила бабушка. И девушка понимала, что Нина Андреевна не сможет заботиться о Ксении вечно. Поэтому и старалась помогать ей всем, чем могла, не обращая внимания на ее возражения. А когда бабушка все же выпроваживала ее обратно в академию, Луиза всегда шла пешком, нацепив на нос большие, в пол-лица, солнцезащитные очки, даже в самую пасмурную погоду. Она не хотела, чтобы кто-то видел, как она тихонько плачет, всеми силами стараясь сдерживать рвущиеся наружу рыдания.
В «Пандемониум» Луиза всегда возвращалась бодрая и веселая, по крайней мере, пыталась казаться такой. О ее переживаниях знали только самые близкие друзья. Те, кому она могла доверять.
Луиза открыла окно, чтобы проветрить спальню матери, затем вытерла везде пыль, пропылесосила ковер. Приготовила легкий суп и поставила тарелку остужаться на подоконник, стараясь не смотреть на неподвижную фигуру Ксении.
