Как и у тебя, у меня тоже есть пара темных секретов.
– Это же шантаж!"
"– Какие громкие слова! Всего лишь взаимовыгодное сотрудничество.
– А если я откажусь?
– Есть небольшая вероятность очень большой беды! – угрожающе понизила голос Дарья.
– Что за зелье? – спросила Алиса, мысленно уже смирившись с судьбой.
Дарья сообщила ей название, и Василисина изумленно взглянула на нее.
– Но это ведь…
– Тихо! – Киселева прижала ладонь к ее губам. – Мы ведь теперь лучшие подруги. А подруги должны свято оберегать тайны друг друга.
В этом и состоит залог истинной дружбы!
И она тихонько захихикала. Только Алисе было совсем не до смеха.
Мимо пробежала разгневанная Милана Поветруля, следом за которой несся обеспокоенный Антон Седачев.
– Оставь меня в покое! – крикнула ему Милана не оборачиваясь.
Он схватил ее за руку, но она резко вырвалась из его хватки.
– Да что я сделал-то? – воскликнул Антон.
– И ты еще спрашиваешь?
– И что мне теперь сделать, чтобы ты меня простила?
– Страдать! Тихо уползти в угол и страдать!
Милана с силой оттолкнула его от себя, так что парень едва не упал.
Поветруля выбежала за дверь, а он выскочил вслед за ней.
Дарья проводила их насмешливым взглядом.
– Вот что случается, когда не умеешь хранить свои секреты, – назидательно заявила она.
Алиса медленно натянула на голову капюшон толстовки.
* * *Когда репетиция в кинотеатре подошла к концу, народ начал расходиться. Большинство учеников ушло сразу, но отдельные небольшие группки ребят еще сидели в вестибюле «Антареса», а кое-кто отправился в буфет.
Тимофей Зверев задержался на сцене. Стащив с головы колючий парик, он достал из кармана джинсов телефон и попытался позвонить матери. Но номер Ангелины оказался недоступным. Впрочем, его это давно не удивляло. Во время съемок она часто отключала телефон. Теперь, попав на постановку мюзикла, Тимофей начал понимать Ангелину. Сложно сосредоточиться на своей роли, когда тебя постоянно кто-то отвлекает.
Он убрал телефон, сел прямо на пол и прислонился спиной к декорации – большому деревянному столбу с перекладиной в верхней части, с которой свисали обрывки толстых пеньковых веревок.
– Жутковатая конструкция, – донеслось до него.
На сцену поднималась Лиза.
– Это декорация для сцены казни стрельцов или что-то в этом духе, – пояснил Тимофей. – Кого-то примотают к нему веревкой и заставят петь. Зрителей тоже ожидает та еще пытка.
– Я уж поняла. – Девушка присела рядом с ним.
