Вверху, над косяком ярко вспыхнула лампочка. Я поняла, что сейчас некто рассматривает на экране видеофона мое лицо, и улыбнулась.
– Вы к кому? – донеслось с потолка.
– Простите, Алла тут живет?
Дверь открылась, из коридора выглянула пожилая дама в темно-синем шелковом платье, горловину которого украшал белый кружевной воротничок.
– Вам Аллу? – хорошо поставленным голосом осведомилась она.
– Да, – старательно улыбалась я, – именно ее.
Дама внимательно окинула меня взглядом.
– Что-то ваше лицо мне знакомо.
– Неудивительно, я живу в двух шагах от вас, в башне, наверное, виделись в магазине.
– Вполне вероятно. Как вас зовут?
– Евлампия Романова, можно просто Лампа.
– Вы уверены, что сразу надо пройти к Алле? – строго вопрошала дама.
– Конечно, мне очень нужно с ней поговорить, лично.
Старуха скривилась.
– Ну навряд ли беседа выйдет плодотворной. Ладно, входите.
– Спасибо, – кивнула я. – Так Алла у себя?
– Провожу вас, – сухо ответила дама.
Мы двинулись по коридору. Дубовый, идеально отциклеванный и покрытый лаком паркет слегка поскрипывал под ногами.
Стены были увешаны книжными полками, за стеклами посверкивали золотом корешки толстых томов. Когда мы проходили мимо одной комнаты, я невольно заглянула в помещение и увидела большой круглый стол, покрытый кружевной скатертью, пианино с нотами на пюпитре, стулья с темно-синей обивкой. Тоска ущипнула за сердце: мое детство прошло в подобных апартаментах.
– Вот, – хозяйка остановилась у плотно запертой двери, – можете общаться с Аллой, потом, когда поймете, что уговоры бесполезны, загляните ко мне.
Наклонив голову, старуха, шурша платьем, быстро пошла назад. Я с удивлением посмотрела ей вслед. Очень странная бабушка. Будем надеяться, что Алла окажется вменяемой.
Решив соблюсти приличия, я постучалась и, не дождавшись ответа, всунула голову внутрь комнаты.
– Алла, можно…
Конец фразы застрял в горле. Большое, квадратное, украшенное двумя окнами помещение выглядело самым омерзительным образом. В нем даже не имелось мебели.
Лишь вытертые в разных местах обои свидетельствовали, что когда-то тут все же стояли шкафы. Лак на паркете давно истерся, подоконник облупился, а простая рама, обычная деревянная, не была прикрыта даже самой простенькой занавеской. В углу возвышалось некое подобие кровати: столбики из кирпичей, на них лист фанеры, сверху ватный матрас и грязное до невероятности одеяло. Подушка, лишенная наволочки, поддерживала чью-то всклокоченную голову.