У меня защитников не нашлось, а те, кто это устроил, сидели слишком близко к верхушке власти и вовсю использовали свое положение, — горько отозвался мужчина. — И ты права, слушать меня действительно никто не стал, потому что все оказалось решено даже до того, как мы вернулись домой из Икелана.
— Галактики разные, а ситуации удивительно похожие. Тот, кто имеет власть, тот и диктует правила, — покачала я головой.
— От икеланцев ситуацию, как ты понимаешь, скрыли. Ту икеланку, как я подозреваю, чем-то прижали или подкупили, а ее показания записали на гало-носитель.
Но вместо младшего дайнагона Йери Улиса в ее рассказе в качестве обидчика и злодея фигурировал я.
— А твои подчиненные? Неужели никто... Никаких свидетелей? Никаких оправдывающих тебя доказательств?
— Думаешь, глава торговой миссии, сынок дайнагона Улиса провернул все в одиночку? Кто-то хотел убрать меня и занять мое место, поэтому воспользовался ситуацией. Подозреваю, это был мой заместитель, один из старших ниганов.
Подсуетились раньше, чем я смог донести до военного ведомства свою правду, и только ниган Шор-старший смог добиться смягчения приговора, потому что в ином случае меня ждала бы смерть. Что до свидетелей... Один из шпионов на “Наморе” присутствовал в том баре и видел, как дайнагон Улис уводит женщину в свои апартаменты, откуда я потом ее вызволял, определив, что лея находится под воздействием силы дайнагона, а не ушла с ним добровольно.
— Из “золотых”, которых вы внедрили в Икелане?
Этис кивнул.
— Лайн Зонко. Мы были знакомы еще до того, как его отправили служить на “Намору”. Насколько я знаю, он до сих пор находится там.
— И он тоже молчал?
— Его вынудили. Пригрозили его отцу-дайнагону, который с трудом обеспечил безопасность самого Лайна и избавил его от такого же наказания, какое в итоге досталось мне.
— Какой кошмар! — я прижалась к тирианцу теснее, обхватила его руками и закинула ногу ему на бедро, словно в попытке отгородиться вместе с Этисом от грязи и предательства, через которые он прошел.
Эти простые, но при этом довольно интимные действия вышли у меня настолько легко и естественно, словно я делала так много-много раз до этого. Касания мужчины казались привычными и правильными, и мне, наоборот, стало бы некомфортно, если бы капитан флагера сейчас отодвинулся или отстранился, прервав наши успокаивающие обоих объятья.
