Другой голос, несомненно, женский, тихо и недовольно что-то проговорил ему в ответ.
Этот голос я не узнала, да и имя собеседницы Адама ничего мне не говорило. Среди коллег моего супруга почти не наблюдалось женщин, а о знакомых, и тем более родственницах мужа по имени ""Рика"", Тарика, Эрика и прочих я ни разу от него не слышала. Кто же тогда эта его таинственная собеседница, о здоровье которой он так беспокоится?
Адам Орис, человек по расе с незначительной примесью крови зитарцев, как и я, являлся на станции так называемым переселенцем второго поколения.
То есть сюда прибыли родители мужа незадолго до его рождения, поселившись, правда, в отличие от нас с моей покойной бабушкой, сразу на среднем торе ""Экраны"", а не внизу, в трущобах и отстойниках для бедных переселенцев. То есть его жизнь на станции с самого рождения была более спокойной и благополучной, без тягот и лишений.
К моменту нашей с Адамом встречи старший господин Орис уже умер от какой-то болезни, связанной с органами дыхания и реакцией организма на станционный воздух, а моя свекровь вышла замуж во второй раз за заезжего дипломата и перебрались жить на Флодан, одну из первых земных колоний, когда муж ещё учился в военном университете станции на одном из технических факультетов.
Не знаю точно, по какой причине госпожа Орис не забрала сына с собой. По скупым и туманным объяснениям Адама я поняла, что супруг вроде как не нашел общего языка с отчимом и предпочел остаться жить и доучиваться здесь.
После окончания высшей ступени обучения муж принял решение не переселяться к матери, а остаться на “Экране” и нашел работу по профилю в бригаде бортовых ремонтников, где и трудился до сих пор.
Вскоре мы с ним случайно познакомились на вечернем сеансе в гало-театре, понравились друг другу, начали встречаться, а потом тихо оформили брак в комитете по делам семьи, обойдясь без всяких пышных церемоний, и съехались. Точнее, муж перебрался ко мне из служебного отсека, который делил с несколькими коллегами из ремонтной бригады.
Отношения с мамой Адама у меня были.
.. никакими. Все пять лет нашего брака госпожа Орис упорно делала вид, что меня в жизни ее сына просто не существует. Весть о нашей свадьбе женщина приняла без энтузиазма и радости, считая меня неподходящей его сыну партией ввиду моего происхождения. Впрочем, и с мужем свекровь также общалась крайне редко и мало, так что ее присутствие в нашем браке было эпизодическим, а ее влияние на жизнь Адама - минимальным. Это меня вполне устраивало."
"- .
