И потянулись друг к другу со страшной силой”, — как любила повторять бабуля Нана понравившуюся ей когда-то клишированную фразу из виртуального романа, названия которого я не запомнила.
— “И вдвоем по тропе навстречу судьбе,
Не гадая, свой путь выбирай,
Так и надо идти, к счастью путь свой найти,
На галактики край и за край...” — успокаивающе пропела я, выбрав самый естественный для себя способ, чтобы успокоиться и утешить близкого, которому плохо.
Этис затих в моих руках. Большой, сильный, побитый жизнью, но не сломленный, невероятно мужественный суровый воин Тирии, преданный и искалеченный своей же системой.
Чужой среди своих. Без родных. Без семьи. Без силы. Без симбиота. Без возможности полноценно связать себя с женщиной по тирианским законам.
И нет, мной движет не жалость. Мной руководит удивительная общность наших историй, судеб, дорог, которыми мы шли по жизни.
— Красиво, — произнес мужчина, поглаживая меня по спине. — Так... знакомо и правильно, хотя я и слышу эту мелодию в первый раз. В Тирии совсем иные песни.
Мы никогда не будем петь о других галактиках, потому что навечно связаны с местом в котором родились и умрем.
Да, вот так и я чувствую себя в твоих объятьях, капитан Нор. Знакомо и правильно.
Ты говоришь о песне, а я о том, что ощущаю, обнимая тебя и вдыхая немного смолистый и пряный, опьяняюще притягательный аромат своей кожи и твоих удивительных волос, в которые хочется погрузить ладони.
Чувствуя твои руки на своем теле.
Укрываясь ощущением твоей силы, окружающей меня плотным коконом.
Она есть, она где-то там, пусть даже твой тир молчит.
Я ее слышу в звуках твоего дыхания и твоего сердцебиения.
Я ее чувствую.
Ты показал мне свою слабость и свою боль. Открыл мне сердце. И сейчас тебе, возможно, стыдно за свой порыв, и ты боишься, что я приму жалость за влечение к тебе.
Не бойся, это не так.
Просто мы оба каким-то невероятным образом являемся деталями единого механизма, которые вместе работают лучше, чем поодиночке.
— Лали, — проговорила я. — Так называла меня бабуля Нана.
У меня тоже никого не осталось, Эт. Я такая же сирота, как и ты. И мне не к кому возвращаться в Содружество, кроме друзей и сослуживцев. Ты был прав, когда говорил об этом при первой нашей встрече. Есть только ты и я. И больше никого вокруг нас, хотя мы постоянно окружены другими разумными. И в той галактике, и в этой.
— Лали, — повторил тирианец, смакуя мое домашнее прозвище и пробуя его звучание на вкус.
На моих глазах все же выступили слезы.
