И моя единственная оставшаяся в живых кровная родственница пошла на подобный шаг без споров и отстаивания своих законных прав, понимая и надеясь, что хотя бы на ""Экране"" мне смогут помочь.
Кто был моим отцом, я понятия не имела. Бабушка отказывалась сообщать какие-то подробности обстоятельств моего зачатия, да и вряд ли вообще что-то об этом знала. Она лишь с горечью признала, что ни по законам Содружества, ни по принятым у сигойнов церемониям заключения брака, мама никогда не была замужем, что подтверждала и ее карточка личности, а я - плод внебрачной связи ее дочери, Розы Бояновой, с каким-то неизвестным мужчиной неопределённой расы.
Бабушка даже не могла сказать наверняка, был ли мой биологический отец человеком или нет, а проверять это официально через специальный генетический анализ не захотела, чтобы меня у нее не отобрали, окажись я дочерью гражданина другой, не принадлежащей людям планеты. Позже и я не решилась бередить прошлое и устаивать своему ДНК какие-либо проверки, так что тайна моего рождения так и оставалась тайной по сей день, перестав с годами меня беспокоить.
В юности мама сбежала от родителей из временного становища их общины на одной из земных колоний, сев на пассажирский паром, отправляющийся в соседнюю систему нашей галактики, на планету-курорт Грол. Потом следы Розы Бояновой терялись, хотя бабуля с дедом неоднократно и безуспешно пытались найти и вернуть пусть и блудную, но единственную дочь домой.
И нет, не чтобы к чему-то принудить или наказать. Златан и Нана Бояновы любили маму безумно, баловали ее и позволяли порой слишком многое. По словам бабули, маме в общине всегда было тесно, мятежность сигойнской души, порывистый и временами безрассудный характер толкали Розу на всяческие авантюры, последней из которых и стал ее дерзкий и неожиданный для родителей побег.
Что произошло с мамой в дальнейшем, и где она странствовала все эти годы, не знает никто.
Просто однажды молодая женщина вернулась словно из ниоткуда к своим родителям в общину уже беременной мной и, по рассказам бабушки, совершенно раздавленной морально, опустошенной и потерянной, отказываясь что-то сообщать о случившихся с ней с момента своего побега событиях.
Став взрослее, я сделала собственные выводы и почему-то решила, что мама либо подверглась насилию, либо трагически потеряла возлюбленного, раз не осталась с моим отцом.
