— Подумать можно? — спрашивал могущественный повелитель двух-трех сотен душ, который полностью осознавал свое убожество, тоскливо глядя на кольчуги, шлемы и мечи товарищей из группы поддержки.
— Нельзя, — слышал он в ответ и понимал, что причиной досрочных перевыборов станет внезапная кончина действующего владыки рода. За плечом нового князя стоял могучий мужик с полуседой бородой, от оловянного взгляда которого начинали трястись поджилки.
После этого все шли к священному дубу (как вариант — к священному камню, в священную рощу или просто в овин), где приносились положенные клятвы.
Потом всем весям озвучивали размер подати, сниженную цену на соль и товары зарубежного импорта. Выпивалась бочка меда, съедался жареный кабан, и бывший владыка оставался на своем месте, получив гарантии безбедного будущего. Молодой князь, а именно так стал называть себя Само, прозрачно намекнул, что перевыборы вождя без его соизволения будут считаться нелегитимными.
Их результаты он аннулирует без малейшего затруднения путем карательного рейда счетной комиссии, вооруженной по местным меркам просто роскошно. Бывший независимый владыка делал правильные выводы. Ему гарантировали десятую часть дани в личное пользование взамен на лояльность новому князю. А в будущем, если такой глава рода зарекомендует себя с хорошей стороны (читай — не будет мутить воду и устраивать заговоры), то сможет эту должность передать своему сыну.
Так, за пять недель территория нового княжества увеличилась втрое, ведь владыки родов в отсутствие смертельной опасности договориться между собой были решительно неспособны. Это не словене в бывших имперских землях, которые научились бить ромеев в правильных сражениях, додумались до разделения на рода войск и освоили осадные машины. Там старые замшелые порядки умерли уже давно, и вожди держали своих людей в железном кулаке, поставив Империю в начале седьмого века на грань гибели.
Здесь же, в глухих лесах Подунавья все было так же патриархально, как и полсотни лет назад, когда хорутане только пришли в эти земли, увлекаемые безжалостным напором авар.
И только когда Самослав расставался с новыми подданными, он читал в глазах бывшего вождя какую-то задумчивость. Владыки понимали, что тут что-то не так, и намерены были в этом разобраться.
