И столько, сколько я скажу, — с едва сдерживаемой злобой ответил Само. — Не хочешь — уходи, тебе путь чист.
— И уйду! — злобно ответил Стах, брызгая слюной во все стороны. — В другой род уйду. Свекор примет. И другие тоже уйдут, тут твои порядки многим не по нраву, сопляк!
Стах развернулся и пошел в свой дом, собирать пожитки. Он был вдовцом, его дети выросли и свои семьи имели. Стах был склочником и скандалистом, но сказанное им отрезвило Само, который, как любой руководитель, считал, что все вокруг его любят, а авторитет незыблем.
Как же так, растерянно думал Само. Я для них в лепешку расшибаюсь, а они недовольны. Да нищий род из лесного захолустья забыл, что такое голод, оружие получил, топоры железные. В остроге они любое нападение пересидят. В этих краях науку взятия крепостей прочно забыли, только у имперцев осадные машины были. Здесь в основном осадой города брали, или предательством.
— Горан, скажи, — спросил он, когда все разошлись. — Многие новыми порядками недовольны?
— Да есть, — нехотя ответил Горан.
— Мы их в узде держим, но три десятка точно наберется. И мужики, и бабы. Главный у них — Хотислав. Он вроде бы как за тебя, но каждого, кто к нему жаловаться приходит, жалеет и говорит, что при нем такого точно не было бы.
— Да что не так то? — не сдержался Само. — Еды полно, оружие, инструменты. Что им еще надо?
— Страшно им, — просто сказал Горан. — Тебя боятся, новых дел боятся. Люди хотят по старине жить, как деды жили. А как ты появился, жизнь так быстро побежала, что многие и не поспевают за ней.
Они просто всегда жили, а ты непрост, не понимают они тебя. Словно и не человек ты вовсе. Не может молодой парень, да еще бывший раб, столько всего знать и уметь. Словно ты бог какой, который в обличье человеческом спрятался. Я и сам иногда думаю, кто ты такой, владыка?
И могучий, битый жизнью, людьми и зверем мужик пристально посмотрел на своего вождя. Само выдержал его взгляд, и спокойно ответил:
— Я — Самослав. И никто больше. А тем, что мне боги дали, я щедро с вами делюсь.
Разве я на серебре ем? Или в праздности время провожу. Да я работаю больше всех вас.
— И это тоже людей смущает, — признался Горан. — Не разумеют они твоих дел, а потому страшно им. Раньше куда спокойнее было. Кошка родит — вот тебе и новость. А с тобой новости каждый день. Ты бы сбавил ход, владыка, а? Ведь не дай боги, какое несчастье случится, тебя же первого обвинят. Скажут, что разгневал Сварожича своими делами многоумными."
"— Да не могу я, — поморщился Само.
