— Но ты заходи, как деньги будут. Подберу тебе кого-нибудь.
— Мне конец, — обреченно прошептал Приск, вся надежда которого была на эту поездку. Пока он просидит здесь с оставшимися деньгами, пока здесь появится новая партия рабов, может наступить глубокая осень. Надежда совершить еще один переход была. Но если случится хоть малейшая задержка, то ему придется остаться в Ратисбоне до весны, и кормить все это время толпу рабов, которые начнут умирать от простуды, выплевывая в кашле свои легкие. Пойти в Бургундию зимой — верная смерть.
А ведь он просватал старшую дочь, и должен дать за нее достойное приданое, размер которого был уже оговорен. Придется идти к ростовщикам. Это была катастрофа!"
"Купец сидел, обхватив голову, и стонал, раскачиваясь из стороны в сторону. Самослав смотрел на него взглядом умудренного жизнью человека, изменившим его лицо почти до неузнаваемости. Он выбирал время. По его незаметному жесту хорутане закончили петь и сели на землю, с любопытством глядя, что же будет дальше.
— Хозяин, хозяин, — несмело тронул купца за плечо Само.
— Я знаю, как помочь твоей беде. Ты снова будешь богат.
— Что ты такое плетешь, скотина? — убитым голосом сказал купец. — Ты пьяный, что ли?
— А разве ты забыл, что сказал святой Мартин? — вкрадчивым голосом сказал Само. Все, пора брать купца в оборот, он готов.
— Что? — мутными глазами посмотрел на него купец. Впрочем, в его взгляде появилась робкая надежда. — Что ты сейчас сказал? То, что покажется потерей, приведет богатству? Я не верю в сказки!
— Грех тебе хозяин.
Тебе же сам святой Мартин помочь хочет! Вот что я предлагаю…, - сказал Само, который оттачивал каждое слово из того, что планировал сейчас сказать. Он все еще не без оснований опасался, что хозяин решит поправить свои дела за счет продажи грамотного евнуха.
Две недели спустяЗемли дулебов раскинулись на левом берегу Дуная, а в соседях у них были чехи, хорваты, мораване, литомержичи, лучане, седличи, лемузы и пшоване. На другом берегу великой реки поселились хорутане и еще одна ветвь хорватов, часть которых шла все дальше на юг.
Впрочем, их родичи так и остались в своих лесах, с облегчением восприняв уход нахлебников. Словен становилось все больше, а там, на юге, можно было безнаказанно грабить богатейшие земли. Вот потому и переселялись целые племена на чужбину, беспощадно истребляя ромеев и занимая их дома и пашни. Лишь иллирийцы дали отпор захватчикам, забившись в неприступные горы. Через триста лет их станут называть албанцами.
