— Хозяин, а почему все рабы от хозяев не убегут? Ведь на воле куда лучше, — спросил Само, уставив на купца чистый и наивный взгляд. А увидев, как разгорается гнев купца, добавил: — Не у всех же такой добрый хозяин, как у меня."
"Гнев купца погас. Он не мог долго сердиться на этого мальчишку, уж слишком незлобив и безобиден тот был. Да и языки схватывал на лету, освоив помимо «мужицкой»[10] латыни языки франков и других германцев, говоры которых отличались довольно сильно. А при торговле вендами мальчишка был и вовсе незаменим, втираясь в доверие к своим землякам.
Он мог утешить молодуху, потерявшую мужа, и та покорно шла дальше, веря улыбчивому пареньку, который обещал, что впереди ее ждет просто райская жизнь. Он мог взять за руку мальчишку, потерявшего родителей, и плести ему какую-нибудь чепуху, отвлекая того от горестных мыслей. Приск очень дорожил своим рабом, и частенько спускал ему мелкие прегрешения.
— Да некуда им бежать, — удивился купец. — Ну, вот представь, куда баба из вендов побежит, к примеру, из Бордо? Тут же у любого встречного вопрос возникнет, а чего это одинокая женщина, которая правильную речь не знает, одна по дорогам шатается.
Ее же каждый свободный человек схватить должен и к графу отвести. А тот накажет и передаст хозяину. За укрывательство чужого раба такой штраф полагается, что дешевле трех новых сервов купить. А по лесам долго не побегаешь, есть же надо что-то.
— Да-а, — задумался Само, который решил такого рода вопросами восполнить пробелы в знании местной жизни.
В памяти мальчишки-раба информации было совсем немного, потому что круг его интересов был предельно узок. — И, правда, — протянул парнишка. Надежда на побег стала призрачной. При всей простоте местной жизни каждый чужак был как на ладони, и добраться домой через густонаселенную страну беглому рабу было практически невозможно. Вот он и получил ответ на самый важный для него вопрос.
— А тебе это зачем? — подозрительно спросил Приск. — Не то бежать задумал? Я вот тебе задам сейчас, паршивец! Ты сегодня странный какой-то.
— Нет-нет, хозяин, что ты! — замахал Само руками. — Я у тебя как сыр в масле катаюсь. Я вспоминаю последнюю партию вендов, что на добычу камня для нового монастыря продали. Кому охота целый день киркой и молотом махать?
— Да, этих язычников, почитай, на верную смерть отправили, — нехотя признал Приск. — Если пять лет там протянут, то это чудо будет. Значит, так им милостивый господь отмерил. Значит, грешили много в этой жизни.
