А по водам Дуная, чье спокойствие обычно прерывали лишь всплески огромных рыбин, неспешно плыл пузатый кораблик, который обычно тащил сюда мешки с ячменем для прокорма ненасытного войска. Казалось бы, что не так? Эти ладьи ходили сюда почти каждый день. Да только сейчас вместо привычного груза на палубе стояли на коленях связанные лодочники, окруженные десятком вендов. Главный из них, огромный, мускулистый мужик с полуседой бородой, приветственно поднял руку и помахал баварам, столпившимся в полусотне шагов от него.
По этому сигналу венды перерезали лодочникам горло, подожгли вязанки сена, что были уложены вдоль бортов, и попрыгали в воду. Они, рассекая волны уверенным гребками, уже совсем скоро оказались на левом берегу Дуная, откуда показали известный во все времена и во всех культурах жест, рубанув ладонью около локтя.
Тысячи людей стояли на берегу, ожидая, когда пылающий кораблик, который сновал челноком между ними и Ратисбоной, приткнется к берегу. Глухое ворчание разливалось по людскому морю, и нарастало с каждой минутой.
Так морские волны, чей шум поначалу ласкает слух, понемногу превращаются в бурю, рвущую снасти огромных кораблей. Все поняли тот знак, что подал им князек полуголых дикарей. Наступают холода, еды они больше не получат, а дорога назад будет ничуть не легче, чем путь в эти места. И лучше всех это понимал герцог баварский, который послал парламентера к стенам крепости. Он не умел читать и писать, но он был весьма неглуп. Герцог Гарибальд был готов договариваться.
* * *— Ты какой-то странный венд! — задумчиво протянул герцог, тщетно пытаясь придавить вошь, которая не нашла лучше момента для того, чтобы вцепиться в его сиятельную шкуру.
— Я знаю, мне уже говорили, — кивнул сидевший напротив Самослав.
О встрече они договорились быстро и, после того, как были принесены положенные клятвы, многострадальная баня была разобрана так, чтобы туда могла пройти пешая делегация германцев. Этот момент тагматарх Деметрий и князь прорабатывали не один день.
И если первый называл будущее действо дворцовым церемониалом, то не по годам циничный владыка обогатил словарный запас своего командира понятием «колотить гнилые понты». Впрочем, сидеть в осаде было безумно скучно, а безделье пагубно для воинской дисциплины. Это правило известно всем, кто когда-нибудь служил в армии. Солдат, не занятый делом день и ночь, начинает морально разлагаться с необыкновенной скоростью.
А действо получилось что надо.
