— Тогда на неделю пути надо будет увезти людей, и оставить в тылу германцев отряды, которые им не дадут еду собирать и охотиться. Пусть поголодают.
— Партизанить будем? — с легкой улыбкой сказал что-то непонятное Само. — А что, хорошая мысль. Велемир, своих братьев приведешь? Скажешь, что будет много жертв, угодных Триглаву и Велесу.
— Приведу, — раздвинул губы в хищной улыбке вождь бойников. — Воин не должен сидеть на месте, иначе он будет ржаветь, как меч, который не вынимают их ножен. Нам по нраву такая война.
Это куда лучше, чем в крепости сидеть."
"— Лют! — обратился князь к своему заместителю по гражданским делам. — Бери коней, сколько нужно и разошли гонцов. Чтобы на неделю пути каждый староста знал, что ему делать. Огни разожжем с черным дымом. По этому сигналу они в лес уводят баб, детей и скот. Зерно прячьте в ямах, погреба, если приметные, дерном с хвоей укройте. Еды — на два месяца с собой. Если еще понадобится, предупреди старост на юге, что они кормить всех будут в долг. Потом сочтемся.
Если все станет совсем плохо, уведешь людей в горы.
Лют склонил голову. Все теперь стало на свои места. Боги снова благоволят им. Еще недавно они прощались с привычной жизнью, понимая, что в прямом сражении их просто раздавят. Но теперь появилась надежда в хорошем исходе, и на пришлого ромея бояре посматривали с немалым уважением. Хорошую мысль подал. И впрямь, каково это, воевать в чужой земле, когда из-за каждого дерева на тебя смерть смотрит? Тут в кусты по нужде не отойти, прирежут по-тихому.
А то, что дома пожгут, да и пес с ними. Леса вокруг много, еще построят. Им, словенам, не привыкать с места на место переходить.
— Это не все, герцог, — продолжил Деметрий, видя, как веселое возбуждение охватывает знатнейших людей княжества. — Я видел вашу отборную сотню. Выучка выше всяких похвал, мои поздравления. Только императорская гвардия обучена так выполнять приказы. Я буду работать с ними. Мы сделаем из них полутагму тяжелой пехоты. Жаль, мечей почти нет, только копья и саксы.
Но и с этим можно работать. Сделано главное, они исполняют команды, и я не знаю, как вы смогли этого добиться. Остальное ваше войско и плевка не стоит. Простите, герцог, за прямоту. Полуголые крестьяне с дрянными копьями. Они страшны, лишь когда их много. Я воевал с вашим народом в Македонии и Фракии, я знаю, о чем говорю.
Высокое собрание нахмурилось, но никто не стал возражать. Лишь губы сжали, нехотя признавая сказанное. А вот лицо Само не отражало никаких эмоций.
