Полукровки живут со словенами, но стоят выше их. Они скачут на конях и умеют биться, как воины, но настоящие авары их все равно презирают. Полукровки чужие для всех, и для рода отца, и для рода матери. А потому они стали идеальными слугами великих каганов, держа в узде бесчисленный словенский народ. Не ему же, благородному воину из племени хуни, считать коров и коз у этих земляных червей. Он должен прийти в городок, которых великие каганы повелели построить немало, и забрать там положенную дань. И он, тархан, будет видеть только согбенные спины этих людей, а не их глаза.
Словене знают, что за дерзкий взгляд они своих глаз лишатся, а потому прячут их, скрывая бессильную злобу.
— Сними с меня сапоги, — презрительно посмотрел на него тархан.
— Я сын воина, о, великий, — произнес Арат, сжав зубы до скрежета. Унижение было просто чудовищным, но он до последнего старался не показать своих чувств, иначе беда падет на его голову.
— Сын воина, говоришь, — протянул тархан, разглядывая его уже по-новому. Надо же, говорящая мышь! — Эта, баба, что стоит за тобой, из словенского племени?
— Да, великий! Это моя жена, — почтительно произнес Арат.
— Тогда пошел вон, а баба пусть останется, — милостиво сказал тархан, не обращая внимания на умоляющий взгляд женщины, чьи глаза налились слезами. Ее раньше миновала эта участь. Ведь она жена того, кто носит гордое имя человека степи.
— Но, великий…, - упрямо взглянул на тархана Арат.
— Пошел вон, — спокойно ответил обрин. — Или я прикажу накормить собак твоими детьми.
Еще раз я повторять не стану.
— Да, господин, — не поднимая глаз, ответил Арат и вышел, униженно склонившись. Если он повернется спиной к знатному воину, командующему полутысячей всадников, то не сносить ему головы. Он изо всех сил старался не смотреть на любимую жену, которая бросала на него беспомощные взгляды, он ничем не мог ей помочь.
— Женщина, снимай с меня сапоги! Быстро! Сейчас ты узнаешь, что делает с бабой настоящий воин."
"Арат ушел в загон для скота, где он с семьей и будет зимовать.
Он знал, что так будет, тут была печь и лежанка, где они спали всей семьей, согревая друг друга телами. Вот и сейчас он лег рядом с детьми, обняв их и глотая бессильные слезы. Проклятые обры уйдут через месяц, когда солнце растопит снег. Надо подождать месяц, всего лишь месяц…, - думал он. Ненавижу, как же я их всех ненавижу!
* * *Герцог Гарибальд из рода Агилольфингов вернулся, наконец, в свою столицу. Хотя, никакой столицы у него на самом деле не было.
