Изобретателя «вечных двигателей» пригласили на тайный симпозиум нанотехнологий, организованный натовцами – к моменту рассылки приглашений друзьям стала известна еще одна деталь: Ильин Илья Ильич все свободное от трудов время проводит на американских военных сайтах, пытаясь впарить свой вечный двигатель заокеанской армии.
Художника Филарета заманили на слет пейзажистов-вегетарианцев.
Тетюмотю – читать лекции по философии для бизнесменов.
Казимира решили позвать шеф-поваром банкета для московской элиты. Потом Пашка, опасаясь, что разбогатевший дядюшка пошлет нанимателей лесом, раскрыл ему все карты по телефону.
Казик подумал и заказал билет на самолет в Россию, клятвенно заверив племянника, что не станет выдавать секрета Матильде, а сделает ей приятный сюрприз. Он действительно искал повод, чтобы наведаться на родину и встретиться с любовью всей жизни, но боялся.
Заминка вышла с Галиной. Опасаясь непредсказуемой реакции поэтессы, решили ей ничего не говорить до приезда на базу. Криста хоть и неохотно, но подыграла друзьям: попросила новоявленную няньку помочь ей с ребенком в загородном пансионате.
Однако Галочка вдруг уперлась рогом и наотрез отказалась куда-либо перемещаться с привычного уголка в квартире на Филях, где, по ее словам, феерично сочинялось и спалось.
Совсем баба одурела, возмущался Ванька, поражаясь нахальству поэтессы. В его квартире бывшая так укоренилась, что сдвинуть с места невозможно. Даже будучи его действующей девушкой, Галочка так не наглела, всегда вела себя скромно и ни на что не претендовала, кроме его сердца.
Во всяком случае, на предметы его мебели точно.
Уговоры на Галочку не действовали. Ванькино предложение оплатить ее работу по двойному тарифу тоже не дало результата. Друзья запаниковали. Но вскоре все решилось довольно просто и неожиданно: поэтесса узнала, что троица друзей будет сопровождать Кристину, и тут же согласилась, хапнула аванс и радостно умчалась обновлять гардероб. Как только за Галиной закрылась дверь, Ваньке стало окончательно понятно, что Галочка всерьез втрескалась в друга и готова следовать за ним хоть на край света.
Терехин расстроился и, как ни старался, не мог простить Семену того, что тот с легкостью отбил у него бабу и влюбил ее в себя до умопомрачения. Мало того, Сеня еще и раскидывал свои вонючие носки по всей квартире и не реагировал на просьбы их хотя бы иногда стирать."
"Впрочем, раздражал не только Лукин – все обитатели квартиры на Филях отличились по-своему.
