Превратившись в стриженую блондинку, поэтесса перестала его волновать как женщина, он только поражался нахальству бывшей и друга, которые беззастенчиво крутили роман прямо перед его носом, предавались любовным утехам на его мебели, а по утрам пили свежевыжатый морковный сок со сливками.
К удивлению Терехина, Галочка предложение подработать и присмотреть за малышом и его так называемой женой восприняла спокойно, даже с энтузиазмом. С одной стороны, это радовало – не пришлось ее уламывать и пугать страшной карой магната, а с другой, обида сердце царапала – бывшая вела себя так, словно и не было у них никогда романа.
Ванька по-прежнему обитал в ванной комнате, только переместился с одеялом с пола в ванну, где можно было вытянуться почти во весь рост и хотя бы на ночь задернуть шторку в свою жизнь. Благо по ночам Офелия какалась не часто. На ночной душ Терехин ввел строгое табу, а перед отходом ко сну, как суровый папаша, выспрашивал у обитателей квартиры на Филях, все ли пописали перед сном.
В остальном коммунальная жизнь в его однушке текла сама собой и подчинялась только режиму дня Офелии, который рыжая малявка установила сама.
Радовало одно: Белгородский уже подыскал место съемок – просторный загородный особняк, куда по условию договора они должны перебраться на время проведения реалити-шоу. Съемочная группа тоже уже была укомплектована, оборудование заказано и монтировалось. Оставалось лишь набрать героев для шоу.
Как назло, казавшееся пустяком дело превратилось в настоящую проблему.
Достойных кандидатов на роль «белых ворон» никак не получалось отыскать, хотя интернет-друзья на их просьбу откликнулись массово и живо, с азартом перечисляя заскоки своих знакомых.
– Сплошные стереотипы! – в очередной раз пролистывая комментарии своего блога, возмутился Ванька.
– Ага, – согласился Лукин. – Все, как один, наперебой называют своих школьных учителей и преподов вузов. Такое впечатление, что в школу идут работать только придурки.
– Идут нормальные, просто дети-дебилы их такими делают, – печально произнес Хлебников.
И загрустил, вспомнив, вероятно, свою тетушку-профессоршу.
– Может, хотя бы одного просветителя возьмем? – с надеждой глядя на товарищей, спросил Лукин. – К примеру, у меня в школе была такая…
– О, нет! – театрально схватился за голову Терехин. – Про твою училку по литературе я больше слушать не могу. Договорились же: набираем в шоу людей необычных во всех отношениях. На крайняк, творческих личностей или тихих гениев.
