Может, капусту сварим? – застенчиво предложил он, указав на пакет с замороженными овощами, лежащий на голове Ваньки.
– Супчик из цветной капусты мы варили – было вкусно. Ой-ой-ой, ой-ой-ой-ой… – пропел Терехин. – А пошли! Я вообще у себя дома или где? Галку заодно накормим с Лукиным. И готку с папарусом. – Размашистым шагом Ванька пронесся по коридору, ворвался в кухню и громко заголосил: – Сюда мы влезли поздно ночью, пошел уж третий день. Нам нравится здесь очень, да, Сень?
Лукин, услышав свое имя, пробудился к реальности, выпустил поэтессу из крепких объятий, принял вертикальное положение и уставился на Ваньку осоловелыми глазами.
Одним коленом он нежно подпирал спящую Галочку, которая, потеряв опору в лице Лукина, норовила грохнуться на пол с кухонного уголка.
– Сволочь! – заключил Терехин.
Лукин обреченно кивнул, закатил Галину на диванчик поглубже, пристроился рядом и захрапел.
Ванька налил воды в кастрюлю и с грохотом водрузил ее на плиту.
– Ну что? Вспомнил ты его? – потряс Терехина за плечо Павлуша.
– Отстань от меня, чучело! – проревел Ванька.
– Е-мое! Что же ты такой дремучий? – Хлебников постучал костяшками толстых пальцев Ваньке по лбу. – Белгородский не простой миллионер! А известный меценат и продюсер популярных реалити! Ты хоть понимаешь, что это значит?
– Угу. – Ванька кивнул и высыпал цветную капусту из пакета вместо кастрюли на голову Павлику."
"– Дубина! Объясняю подробно. Готку нам сам бог послал, – возбужденно залепетал Павлуша, стряхивая капусту с ушей и волос.
– Теперь у нас есть шанс. Надо воспользоваться моментом. Удача сама в руки плывет! Иди, познакомься поближе с будущим тестем, расположи его к себе, ненавязчиво расскажи о нашей гениальной идее. Вдруг… – Павлуша умолк на полуслове и покраснел.
В кухню вплыл Белгородский и, оседлав табуретку, с ухмылкой уставился на друзей.
– Гениальная идея? Как интересно… – протянул он. – Не томи, будущий зятек, рассказывай!
Ванька насупился, мешая ложкой воду в кастрюле и терпеливо игнорируя пендели от Павлуши, который со стороны спины активно пытался пробудить его к действию.
– Чайку? Кофейку? – льстиво спросил Хлебников, выныривая из-за плеча Ваньки, как официант дорогого ресторана.
Но Белгородский проигнорировал предложение.
– А это что за чуды-юды? – кивнул меценат в сторону дрыхнувших поэтессы и Лукина.
– А это… акушерка, – крякнул Павлуша, – из центра домашних родов. Умаялась роды принимать. Очень ответственная девушка.
– Понятно.
