Рыбы в водоеме в изобилии, карасей на жареху и уху точно наловим. На поле щавель, а чуть подальше – дикая пшеница, зверобой и чабрец на чай, в парке яблоки почти поспели…
Ванька слушал Казимира в легком шоке. Миллионер решил остаться здесь жить навсегда?"
"– Угу, еще можно желудей собрать на кофе, – не удержался он от колкости. – За конезаводом как раз дуб подходящий растет, и под ним этого добра полно валяется.
– Дуб? – с удивлением спросил повар. – Конечно, дуб! Как же я сразу не догадался, дубина! – воскликнул Казимир и помчался к конезаводу, теряя на бегу грибы.
– Чего это он? – спросил Сеня.
– Шараду разгадал, – со знанием дела ответил Ванька.
– Круто! – восхитился Лукин.
– Да, повезло, – завистливо вздохнул Хлебников. – У Казика хотя бы есть реальный дуб, а у нас с Ванькой только мистический кипарис. Что с ним делать, ума не приложу. Слушайте, а давайте, козу на шашлык пустим? – оживился Пашка, идя по следу дядьки и хозяйственно подбирая оброненные боровики.
– Если хоть пальцем козу тронешь, я лично тебя самого на шашлык пущу! Эта коза – собственность Офелии! – заорал Ванька.
В том, что у Маруськи есть молоко, он не сомневался ни минуты. Вымя животинки распирало во все стороны, и рогатая явно страдала от дискомфорта. Осталось найти умельца, который сможет козу подоить и облегчить бедняжке страдания.
– Так бы сразу и сказали. Я же не знал, – виновато залепетал Хлебников, когда выяснил, в чем дело. И тут же его круглая физиономия засветилась от гордости – ведь это он козу из леса привел, значит, имеет полное право считать себя героем.
Животное помыли с мылом, напоили, накормили хлебом, определили в денник, накидали травы и веток с листвой. Наступил самый ответственный момент – и тут вышла заминка. Как доить козу, никто понятия не имел. Галочка наотрез отказалась даже приближаться к Маруське, верещала и действовала на нервы. Интеллигентная Матильда от перспективы стать дояркой впала в транс.
Обкурившийся и объевшийся непривычной пищи Филарет отдыхал в своем деннике, куда его в полубессознательном состоянии принесли из парадной залы. Сеня начинал ржать, как сивый мерин, как только трогал Маруську за соски, за что и поплатился, получив копытом в глаз. Пашка боялся, Ильин стеснялся, Казимир взял самоотвод и занял привычное место у плиты.
Пришлось за дело взяться Ваньке и начать доить козу, полностью полагаясь на интуицию.
