– Моть, как тебе идея: на завтрак салатик по-венгерски и макароны с тушенкой? Если не найдутся ключи, на обед рыбный суп и жареная картошка с луком и грибами.
– Шарман! – просияла Матильда. – Как в молодости прямо. Только, Казюль, грибов у нас нет.
– Тоже мне, проблема. Завтрак приготовим, а потом сходим наберем, – воодушевился повар-миллионер и загремел кастрюльками.
– Еще ягод можно нарвать на компотик, – подключилась Матильда.
Чебураха еще раз пукнула и издала второй предупредительный писк.
– Блин! Какой, на фиг, компотик? Какие грибы, е-мое? – рявкнул Терехин, тряся люльку, как паралитик.
Престарелые влюбленные явно не понимали масштаба катастрофы. – Вы что, не поняли, Кристина пропала! Ребенок голодный, а мать куда-то подевалась!
– Бедненький… – сердобольно вздохнула Матильда, пожалев не то малыша, не то Ваньку. – Хочешь, я за малышкой посмотрю пока, а ты невесту поищи. Может, она душ принять отлучилась.
Терехин вручил Офелию профессорше и помчался разыскивать Кристину.
– Если Донателлу встретишь, передай, что у нас неприятности! – крикнул вслед Казимир и запел что-то по-французски.
Неприятности – это мягко сказано, подумал Терехин, сайгаком носясь по конезаводу и заглядывая во все подсобные помещения. Обежав все вокруг, Ванька бросился в левый флигель, тщательно обследовал душевую и туалет, помчался дальше, бесцеремонно распахивая двери денников и подсобок. Поднялся даже на второй этаж. Донателла не обманула – разруха там царила катастрофическая, ходить тут без каски опасно для жизни.
Ванька позвал Кристину, вспугнув стайку птиц, и, чихая от пыли, вернулся вниз.
К поискам присоединились все участники, перебуженные Ванькой. Филарет, Зебельман и Сенька бросились на улицу, прочесывать окрестности имения. Ванька, Галочка, Павел и Ильин возвратились в представительскую залу."
"Офелия проснулась. Матильда вынула ее из люльки и бегала по зале с вопящей Чебурахой на руках, утешая голодного младенца. Младенец не утешался. Опрос гостей по поводу ключей от холодной комнаты ничего не дал.
Все ушли в глухую несознанку. Пашка от этой новости вовсе впал в отчаяние и горевал по запертым продуктам так неистово, что все подозрения с него были сняты.
Казимир, словно ничего не случилось, деловито сервировал стол для завтрака. Для него, истинного кулинара, главным было накормить народ. Кофе и чай уже дымились в фарфоровых чайничках.
Растревоженный суетой и воплями Офелии, явился Лукин-старший.
