Домушники отлично знают, где искать «клад»: сливной бачок унитаза, банки с вареньем, морозильная камера холодильника, люстра под потолком, емкости с крупой, сахаром. Мало фантазии у народа. Ножки столов и стульев тоже используют. Вот рамы для картины на моей памяти не было. Да еще в нашем случае ее повесили в музее. Креативно! Может, это как-то связано с пропажей Лиды?
– Каким образом? – поинтересовался Миша.
– Прекрасный вопрос, на который нет ответа, – усмехнулся Иван Никифорович. – Что пока имеем? Девочку Лиду, которая умерла и воскресла.
У давно покойного художника в раме картины, которую он написал для музея, лежали червонцы.
– Металл тяжелый, – заметил Миша, – тем, кто вешал пейзаж, следовало это учесть, сделать особое крепление и не за леску картину цеплять. Представьте: вы директор музея, видите пейзаж ценой в два рваных рубля с рамой большой стоимости. Пытаетесь поднять живопись и соображаете, что вам понадобятся здоровенный крюк, цепь… Неужели не удивитесь?
– Галина знала о тайнике, – тихо сказала я.
– Может, торт у нее заказать?.. Кстати, откуда у директора музея деньги на открытие кондитерской?
Коробков потер руки.
– Все понял. Сейчас засуну сачок в мутную воду, авось выловлю чудо-юдо рыбу-кита.
Послышался тихий щелчок, я увидела смс от Фаины: «Не забыла про прием у гастропсихолога? Тебя ждут в четырнадцать часов».
Глава двадцать восьмая
Я два раза перечитала текст. Прием у гастропсихолога? Это кто такой?
Тут же прилетело второе сообщение: «Ты же в клинике? Ау! Отзовись! Его очень хвалят! Прямо кудесник! Люди худеют быстро и больше не набирают вес.
Не опаздывай!»
Иван Никифорович встал.
– Если все понятно, то работаем. А мне надо кое-куда съездить.
Я проводила мужа до двери, потом шепнула Димону:
– Я записана на прием к доктору.
– Заболела? – насторожился мой лучший друг.
– Нет. Он специалист по питанию, – призналась я.
Коробков с жалостью глянул на меня.
– Ох уж эта диета! Все на нее садятся, но ни у кого не получается эту диету раздавить! Ты в хорошей форме.
– Надо сбросить семь килограммов, – призналась я.
– Зачем? – прищурился Димон. – Решила стать засушенным кузнечиком?
– До кузнечика мне как до Луны, – отмахнулась я. – Хочется носить красивую одежду. И если ты толстая, то у тебя толстое все, включая ступни ног. Поэтому элегантная обувь тоже не мой вариант, маршировать мне всегда в кроссовках.
– На каблуках в погоню и не пуститься, – заметил Коробков.
– Не про работу говорю, про свободное время.
