Пока от Кулаковой не удрал муж, семья жила нормально. Но все знали, что у нее снега зимой не выпросишь, она безмерно жадная, ленивая, вздорная. Когда Федор исчез, оставив записку «Не ищи меня. Уехал далеко, не вернусь», Анна бросилась по всем избам искать супруга. Потом она обвинила соседок в побеге своего мужчины, дескать, они все ему улыбались, подмигивали… Глупее и выдумать нельзя.
Итог: Анна поругалась со всеми, включая Олега Загорелова, который из чистой жалости один раз предложил ей помощь по хозяйству.
И где голова у бабы? В деревне без мужских рук тяжело, постоянно что-то ломается в доме, летом следует косить траву, на зиму необходимо заготавливать дрова. Но если вы думаете, что на предложение Олега «Ань, давай сена твоей корове на зиму заготовлю» женщина тихо ответила: «Спасибо, Олежек, сама справлюсь», – то ошибаетесь. Анна схватила метлу и завопила так, что на крик сбежалось полсела:
– Ах ты…! …! …! Я что, … Ольга Васина? Вона чего придумал! За сено меня …!
Хорошо, что Антонина, жена Олега и мать Петра, в тот момент, когда супруг отправился в избу соседушки с предложением о помощи, осталась во дворе, стояла у открытого окна и все слышала.
Понятно, что Олег больше не заглядывал к Кулаковой.
Соседи знали, как тяжело приходится Анне Ивановне, но после скандала с Загореловым не собирались ей помогать. Одна Ляля, мама Насти, пришла к Анне и предложила:
– Есть у меня подруга, она ищет на лето дачу, пусти ее в дом. Ангелина приедет в мае, уедет в сентябре.
Вы с Валей поживете в летней кухне, там аж три комнатушки. Неудобно, конечно, но сумеешь дочку одеть на осень-зиму, дров машину купишь, себе обувь теплую починишь.
– Не нуждаюсь в деньгах шлюхи, – отрезала Кулакова, – ступай отсюда.
Лялечка ушла, и больше никто из односельчан к противной бабе не заходил. А потом вдруг случилось то, чего никто не ждал.
Анна Ивановна пустила к себе дачников. В ее избе поселился Константин Петрович Чулов вместе с дочкой Ирой.
Девочка по возрасту была на год старше Вали, но выглядела совсем ребенком. Младшая Кулакова отметила пятнадцатилетие и начала плавно превращаться в барышню. А москвичка, несмотря на то, что ей было уже шестнадцать, походила на пятиклашку. Маленькая, очень худенькая, темноволосая, с круглыми карими глазами – она напоминала обезьянку. Ира быстро подружилась со всеми. Девочка не задирала нос, не говорила: «Я из столицы, не вожусь с деревенскими».
