— Это было неизбежно, — зевнула она и облокотилась на меня.
— Тоже верно. Этот мир вообще не готов к такому. Абсолютно не готов.
* * *Следующий день начался как обычно, разве что Изабелла немного косо на меня смотрела, из-за случая с Рафталией. Но я её предупреждал, что рано или поздно положу глаз на ушастых дамочек, а поэтому виноватым себя не чувствовал.
Да не до того мне было…
По информации от «Малышей», которых я научил составлять письменные отчёты, Эдуард поехал на встречу в подавленном состоянии и диком похмелье.
Но больше всего меня поразило, что он этим утром проявил слишком много доброты к своим близким, а это было ему не свойственно.
Почти два часа он провёл в комнате у своего старшего сына, куда мне попасть не удалось. Всё шло к тому, что Эдуард всё-таки решил стать шахидом. Однако он не знал, что меня на встрече не будет, поэтому его план был обречён на провал. А если он прикончит Оливию, то его родных будет ждать та же участь, он Эдуард должен был это понимать.
Сестрёнка выдвинулась ещё на рассвете, дабы прибыть за час до полудня, но к тому времени король уже успел подготовиться. Он сидел в одиночестве за всё тем же столом, в котором недавно побывала куча стрел. Хоть Эдуард и был подавлен, но сильно удивился, когда вместо меня напротив него села Оливия, за которой шли пять кукол с ружьями.
— Здравствуйте, Ваше Высочество, — начала она.
— Где он? — тут же перебил король.
— Мы договаривались встретиться лицом к лицу.
— Я тут, Ваше Высочество, — одна их кукол поклонилась. — Простите, что не смог явиться лично… Коварный недуг одолел меня сегодня ночью… Теперь я прикован к кровати…
— Врёшь… — прошептал Эдуард.
— Ну что вы… Я с вами абсолютно честен, как и вы со мной, Ваше Высочество. Оливия — моя сестра. Она подпишет документы от моего имени. Вы ведь готовы передать мне Ривендейл?
— Ох… — Эдуард запрокинул голову и уставился прямо на солнце.
— Этого не должно было случиться… Ни один правитель не сможет с тобой справиться… Я должен это сделать, чтобы уберечь наш мир…
— Ваше Высочество! — моя кукла повысила голос. — Если вы навредите моей сестре, то подпишете не только себе смертный приговор, но и всей вашей семье. А вы знаете, я слов на ветер не бросаю."
"— Я прожил долгую жизнь и сделал много хорошего… — он говорил сам с собой.
