— Возьмите пожалуйста это дело под свой контроль.
— Сделаю, товарищ Косыгин. — Новиков кивнул и посмотрел на Виктора. — Витя, поделишься материалами?
— Да, конечно. — Николаев вышел из-за трибуны, и положил папку перед Владимиром Николаевичем. — Могу ещё добавить сверху, пару таких же папок.
— Добавь конечно. — Новиков улыбнулся. — На тюремные сроки это сильно не повлияет, но порядку в делах добавит.
Конечно, после такой аппаратной диверсии, Виктора записали во враги многие люди, но большинство просто стало учитывать его в аппаратных играх, потому что охрана первой категории охлаждала любую горячую голову.
Аппаратчики понимали, что за Николаева, система просто уничтожит всех виноватых и всех, кто стоял рядом. Поэтому подстава должна быть как можно более аккуратной.
И потекли анонимные «сигналы» на показное барство Виктора. Его белый лимузин, загородный дом, и прочие недостойные коммуниста вещи, включая связи с девицами.
Поскольку любую информацию по чиновнику такого уровня обрабатывали в Партконтроле, все анонимки подшивались в отдельные папки, озаглавленные: «Дом», «Девушки», «Линкольн» и конечно же «Разное».
Единственное, что можно было предъявить Николаеву — приобретение дома, но тот внезапно числился за «Геохимдальразведкой», и знающие люди сразу теряли интерес к теме, потому что из глубин этой организации могли подъехать злые геохимики, и устроить такой номер с конями, что Мосгосцирк обрыдается от зависти горючими слезами. Ну а вопрос с девушками вообще не стоял. В связях Виктор был предельно аккуратен, с кем попало не общался, и все его подруги были взрослыми девицами, вполне отвечающими за собственное целомудрие.
Если бы ему было лет тридцать, то как-то можно было поставить вопрос о постоянной спутнице жизни, но не в двадцать два года.
Так что генерал Шебаршин который командовал Партконтролем улыбался, читая очередные писульки на Новикова, и складывал их в папку, где их и сжигали раз в год.
Хотя самые выдающиеся письма, переадресовывались в спецотдел, который каким-то образом находил автора, и задавал ему много неприятных вопросов, после чего в зависимости от искренности раскаяния он либо получал условное за клевету на государственного чиновника, либо ехал осваивать глухие уголки родной страны.
Больше всего Виктору в делах помогало то, что выглядел он на двадцать, а опыт в том числе и аппаратный у него был вполне взрослый. Плюс то, что в молодом теле интеллект явно прибавил в мощности, и огромное количество задач, решалось просто влёт.