Сын Анны натягивал черные сапоги.
– Уезжаете? – только и смог сказать я.
– Ухожу, – уточнил «малыш».
– С кофром? – продолжил я, разглядывая чемодан, который стоял у вешалки. – Можете смело оставить его в комнате, никто его не возьмет.
– Там шубы мамы, – сообщил Дюпре, – она просила их ей доставить. Срочно.
Я кивнул. Меховые манто – это именно то, без чего в раскаленной Москве в августе точно не обойтись.
– Когда вы отходите ко сну? – уточнил гость, поправляя съехавший картуз. – Не хочется разбудить вас и прислугу.
– До полуночи в доме никто не укладывается, – объяснил я и снял с крючка связку. – Возьмите ключи и приходите когда удобно.
– Прекрасно, – обрадовался «балалаечник», – крайне любезно с вашей стороны.
Гость схватил чемодан за торчащую вверх ручку…
– Подождите, – остановил я его. – Генри, вы часто посещаете Москву?
– Впервые прибыл, – улыбнулся он, – мама не ездила и мне не разрешала. В СССР опасно, на улицах стреляют, повсюду бандиты и голодные жители, которые хлеб из рук прохожих вырывают, много воровства, грабежей.
Не испытывал особого желания посетить родину предков, но мамуля вбила себе в голову, что мне нужно посмотреть на страну ее детства и познакомиться с дворянским кругом.
– Вы прекрасно говорите на русском языке, – похвалил я Дюпре, – ни малейшего акцента.
Генри усмехнулся.
– С Анной не поспоришь, она наняла для меня няню из обедневшего рода Неустроевых. А та заставила меня с матерью только с помощью ее родной речи общаться. Я и кухню вашу знаю. Щи, борщ, ячневая каша с ливером, квас с изюмом, блины с икрой, сбитень, кисели.
– Генри, почему вы так оделись? – задал я наиболее интересный вопрос.
– Ошибка в выборе образа? – смутился гость. – Это исконно русский наряд. Специально приобрел его в магазине, где торгуют советскими швейными изделиями. Я уважаю родину мамы, однако я лишь наполовину советский и не ощущаю глубокую эмоциональную связь со страной предков. Но мне не хочется оскорблять взгляды прохожих, как говорят в Стране Советов, капиталистическими джинсами, поэтому…
Я кашлянул.
– СССР давно нет.
– Как? – изумился гость.
– В девяносто первом году Союз развалился, – уточнил я, – теперь мы живем в России.
Генри помолчал, потом протянул:
– Газет я не читаю, телевизор не люблю, интернетом не пользуюсь, а в книгах, которые есть в домашней библиотеке, речь только об СССР идет. Извините, если я совершил бестактность.
– Что вы, – улыбнулся я, – просто я решил на всякий случай вас предупредить.
