Дома тишина. Борис уехал в консерваторию. А у вас как? Что рассказала Майя? Удалось с ней поговорить наконец?
– Да все через пень колоду, – запричитал Василий, – никого постороннего в квартире выпавшей из окна девушки не было. Кусок акрилового ногтя принадлежит самой Капраловой, салфетка со следами губной помады тоже ее. Накидка в дальней комнате смята, потому что Майя там сидела, она в шоке от смерти гражданского мужа была, не хотела в спальню идти, выбрала специально гостевое помещение, которое хозяевами не использовалось.
– Так, – протянул я, – помнится, эксперт утверждал, что девушку вытолкнули из окна, на щиколотках у нее синяки.
Из трубки раздался протяжный вздох.
– Говорил тебе, криминалист только из института… это первый его выезд самостоятельный. Опытный Георгий Валентинович, его все дядя Жора зовут, в отпуске был, вернулся… короче! Такие синяки не могли за пару часов появиться. Цвет у них не тот. Они желтые уже. Отметинам несколько дней. Босоножки виноваты!
– Не понимаю, – удивился я.
– Обувь такая, – пояснил Бурмакин, – пятка открыта, носок тоже, на щиколотке ремешок застегнут. От него синяки, Капралова его сильно затянула, потому что ступня у нее скользила, вот и зафиксировала. В результате бланши. Никто Майю не толкал, сама упала! Филипп Стен Майе про Поморова рассказал. И про Галину Михайловну, и вообще про все разболтал. Похоже, он реально потерял от Майи голову, с папиками такое случается, бьет им в мозг любофф.
– Неужели отец Мирона сообщил, как убил Антона Сиротина и Веру Фокину? – изумился я.
– Нет, об этом промолчал, – хмыкнул Вася. – Капралова не может считаться надежным свидетелем. Во-первых, ее заявление сделано с чужих слов, не сама Майя знала Поморова, ей о нем рассказали. Такое ни один суд не примет. Во-вторых, Капралова под наблюдением психиатра.
– Дальше можешь не продолжать, – остановил я Бурмакина.
– Эксперт Георгий Валентинович ну очень ответственный, – тараторил Василий, – он молодого коллегу отругал, сам поехал в Коклюшки, обшарил избу и участок.
В доме ничего. А вот на улице дядя Жора нашел одну женскую кроссовку, на ней есть следы крови. Обувь принадлежит Нине, кровь тоже ее. Это точно.
– Плохо, – поморщился я, – но шел дождь, как он не повредил биологическую жидкость? Не смыл ее?
– На заднем дворе сделана типа парковка для машины, – пустился в объяснения Бурмакин, – ну это я красиво выразился. В реальности там шесть столбов, на них крыша из пластика. Между опорами доски набиты.
