Брови, нос, щеки, лоб – все не такое, как у Андрея Ильича, но на чужом лице сияли хорошо знакомые глаза горячо любимого ею Поморова.
– Это вы, – ахнула Сиротина.
– Я – это я, – улыбнулся новый тренер, – с этим заявлением не поспоришь. А вы – это вы! У вас, женщина, походка вразвалочку, ее можно исправить, а то прямо уточка. Уж не обижайтесь. Утётка вы.
Настя перестала слышать хриплый голос, совершенно не напоминавший красивый баритон Поморова. Уточка. Так ее в первые годы обучения дразнил любимый тренер. «Уточка, разворачивай носки при ходьбе, того и гляди загребешь одной ступней за другую и грохнешься», «Утётка, ты же девушка! Не косолапь, замуж не возьмут», «Ах ты уткис! Сколько раз объяснять! Девочка должна выступать павой, а не переваливаться с боку на бок», «Утётка просто.
Не утка даже. Утётка». Нахлынувшие воспоминания смел ор Мирона.
– Да заткнись ты! – крикнула мать, которой в тот момент было ну совсем не до ребенка.
– Ну и ну! – укорил Ершов. – Хороша родительница. Зачем малыша заводить и не любить его? Мальчик рыдает, потому что упал.
Пора поговорить, пошли в мой кабинет.
– Федор! – вспомнила Настя. – Его надо позвать.
– Нет, – отрезал Ершов.
– Почему? – прошептала Сиротина. – Он так ждал вас.
– Сомневаюсь, – мрачно возразил Павел Юрьевич.
– Почему? – повторила Настя.
– Лапин! – крикнул Ершов.
Юноша, приседавший со штангой у зеркала, прервал тренировку и подошел к скамейке.
– Слушаю, Павел Юрьевич.
Настя узнала парня, это ему она в день своей последней встречи с Поморовым советовала правильно ставить пятку для выполнения приема «крутилка».
Подросток вырос, ему, наверное, теперь лет семнадцать-восемнадцать, но он остался таким же щуплым и низкорослым.
– Возьми малыша, поиграй с ним, – распорядился тренер.
Ученик поднял Мирона и понес к матам.
– Шагаем в кабинет, – приказал Насте Ершов.
Когда они оказались в небольшой комнате, хозяин тщательно запер дверь и раскрыл объятия.
– Уточка! Утёточка!
– Вы Андрей Ильич? – зашептала Настя. – Да? Вы ожили? Да? Вы вернулись с того света? У вас голос другой, лицо, тело…
– Можно долго рассказывать про пластические операции, ожог лазером, который влияет на голосовые связки, и прочие ухищрения, но ты лучше думай так: душа Поморова переселилась в тело Ершова, – рассмеялся тренер.
Она бросилась ему на шею и зарыдала. Можно изменить полностью внешность, сделать другие документы, но аромат кожи не подделать, он у каждого человека индивидуален, а Настеньке от природы достался собачий нюх.
