Журналисты сорвались с мест, взяли в плотное кольцо Сушкину и забрасывают ее вопросами. Элеонора Константиновна затравленно озирается, ее глаза полны слез, губы и руки трясутся. Она осталась одна, ее никто не поддерживает, ей никто не поможет, и нет больше никаких рычагов воздействия на суд.
Когда эта печальная истина доходит до несчастной женщины в полном объеме, она начинает рыдать и каяться. Мне жаль ее и лишь остается позвать судебных приставов, которые раскрыв рты, глаза и уши лицезреют все это представление, и напомнить им про служебные обязанности:
– Приставы! Наведите порядок в зале!
Журналисты, первыми смекнувшие, что происходит, вновь демонстрируют пример самоорганизующейся системы: они расступаются перед приставами, разбиваясь на два крыла, в просвет которых Сушкиной хорошо виден представитель истца – интеллигентнейший начальник юротдела «Эстет Идеаль» Андрей Андреевич Макаров.
За все время слушаний он почти не выступал, делегируя все полномочия Говорову, но вот – пришел и его звездный час.
– Простите меня! О, простите! – протягивая к нему дрожащие руки, рыдает Элеонора Константиновна. – Я виновата, я возвела напраслину на вашу прекрасную клинику, погорячилась, обиделась, была неправа и признаю это! Я больше не бу-у-у-уду!
Этот горестный детский рев – что-то вроде трубы, возвещающей победу. Всем понятно, что «Эстет Идеаль» дело выиграла и репутацию свою отстояла. Конечно, еще не сказала свое слово я – судья, но…
Я тоже понимаю, что этот неожиданный финал идеален.
Милейший Макаров подходит к заливающейся слезами Сушкиной и вручает ей свой белоснежный носовой платок.
Одновременно он громко – так, что слышат все, – сообщает:
– Уважаемый суд, истец, которого я представляю по доверенности, вовсе не преследует цели уничтожить и обобрать уважаемую актрису. Клиника готова простить Элеонору Константиновну при условии, что она прилюдно опровергнет свои ложные заявления, порочащие репутацию «Эстет Идеаль», и извинится."
"Элеонора Константиновна с благодарностью принимает платок.
Клиника в лице Макарова принимает ее извинения. Журналисты все это снимают, записывают, щелкают фотоаппаратами и строчат в блокнотах. Мне остается только еще раз напомнить сторонам процесса, что мировое соглашение – это решение, принятое добровольно обеими сторонами и впоследствии оно не может быть пересмотрено. Даю им время для написания «мирового». И Макаров проворно готовит соглашение, которое суду, то есть мне, остается только утвердить.
