– Сейчас – это как скоро? – настойчиво уточняет Трубач.
Он так явно обеспокоен, словно у нас тут не судебный, а родильный зал, а книга жалоб и предложений – королева на сносях. И от того, насколько мы все будем оперативны, зависит рождение наследника престола.
– С учетом пробок – минут через сорок пять, – взглянув на часы, отвечает юрист.
И не удерживается от шпильки:
– Хотя, если у адвокатов ответчицы есть возможность использовать для доставки санитарный вертолет…
Видимо, не у меня одной срочный запрос документа проассоциировался с вызовом неотложки.
В зале хихикают, но Максим Акела Трубач по-прежнему показательно озабочен. Виртуозно играя голосом, он обращается ко мне с просьбой принять меры к тому, чтобы суду была предоставлена актуальная книга жалоб и предложений с записями по сегодняшний день включительно.
– Я, разумеется, далек от мысли, что в клинике «Эстет Идеаль» эту книгу могут подменить, – говорит он таким тоном, что всем становится понятно: именно этого он чрезвычайно трагично боится.
– Однако я допускаю возможность случайной ошибки, от коей и предупреждаю…
Далее следует напоминание о том, как именно следует произвести изъятие книги жалоб, чтобы она приобрела статус заверенного доказательства, и сообщается, что нотариус и представитель ответчика уже ожидают в холле клиники «Эстет Идеаль». И хорошо бы, представитель районной прокуратуры, который участвует в заседании, помог обеспечить законность и объективность…
Теперь выход прокурора Никиты Говорова! И он величаво переглядывается с присутствующим тут же представителем истца, делает телефонный звонок и кивает.
– Изымайте, – говорит Трубачу Говоров. – Не возражаю.
Тот, видимо, передает команду дальше телепатически, так как никакими средствами связи не пользуется.
Затребованную книгу жалоб, уже в статусе нотариально заверенного документа, привозят через полчаса. Судя по тому, что у курьера под мышкой мотоциклетный шлем, к доставке привлекли гонщика.
– Очень оперативно, – отмечаю я, с интересом ожидая продолжения.
Им становится миниатюра «Пророк и божественные скрижали».
Максим Трубач благоговейно принимает книгу откровений пациентов клиники. Почтительно и бережно открывает ее, вглядывается в написанное на одной странице, потом на другой, на третьей… Поднимает глаза, потрясенно оглядывает зал и улыбается печально и мудро: «Я знал, – читается на его скорбном лике. – Я не ошибся!»
– И что же там? – не выдерживаю я.
