Комната была маленькой и уютной. В углу, у окна, стоял письменный стол. Из бамбукового стаканчика торчали остро отточенные карандаши и ручки. Под плексигласовым листом лежали фотографии котов, певцов и актеров. Полка над столом была заставлена мелкими сувенирами из ракушек и морской гальки. Стол подпирал книжный шкаф с парадным строем собраний сочинений Пушкина, Шолохова, Джека Лондона и Куприна. Не меньше десятка книг были посвящены пчеловодству и вязанию крючком. К противоположной стене, на которой висел бордовый ковер, прижалась узкая тахта.
Она была застелена пестрым покрывалом, и на нем восседали потрепанные куклы и плюшевые медведи.
Ничто не расскажет о человеке так точно и подробно, как его комната. Мне стало не по себе, и волна жалости к Тосе, к этому взрослому ребенку, прокатилась по душе. Ирэн, по-моему, тоже едва сдерживала слезы. Наверное, сейчас она вспоминала, как Тося пришла в агентство, и что она говорила, и как себя вела. И наверняка Ирэн думала о том же, о чем думал я: по улицам все люди ходят в масках, в неестественно строгих, серьезных и напыщенных, и только дома, уединившись в своих комнатах, снимают их.
А под ними оказываются совершенно детские лица…
– В столе у нее должны быть всякие папки с бумагами, – сказала женщина. – Вы выдвигайте ящики, смотрите, не стесняйтесь. Я-то ее делами особенно не интересовалась. Взрослый человек, своя жизнь…
Я видел, что Ирэн не может собраться духом, чтобы начать обыскивать содержимое стола. Женщина знала, что мы стоим посреди комнаты, разинув рты, словно в музее.
– Сегодня утром приходил один мужчина, тоже из милиции, – сказала она, наверное, для того, чтобы нам было легче прикоснуться к окружающим предметам. – И сразу попросил разрешения осмотреть комнату Тоси. Так он долго здесь копался. И в столе смотрел, и в книжном шкафу… «У всякого преступника, – говорит, – обязательно торчат уши. Надо только вычислить место, откуда они торчат»."
"Я так вскинул голову, что Ирэн посмотрела на меня с испугом. Про торчащие уши я сегодня уже слышал, когда разговаривал по телефону с убийцей.
Что за присказка такая прилипчивая? И убийца ее использует, и у милиционера с языка она сваливается. Остается еще мне пополнить свой словарный запас и упоминать торчащие уши по любому поводу.
– А как выглядел этот человек? – спросил я, начисто забыв, что женщина слепа. Но тотчас поправился: – То есть… извините, я хотел по-другому спросить…
– Ничего-ничего, вы совершенно правильно спросили, – успокоила меня женщина.
