– А ты ведь меня совсем не знаешь, Кирилл!
Я не стал развивать эту тему, опасаясь, что инспектор по чистоте может разглядеть в моих глазах любопытство к ее прошлому, несмотря на то что это любопытство было вялым и почти нежизнеспособным. Тем не менее мы мило поболтали о медицине и чудесах, которые она способна вытворить за какие-то вшивые сто долларов, которые Ирэн пришлось выложить. Несмотря на то, что я еле передвигал ноги, настроение мое, как атмосферное давление после грозы, стремительно полезло в гору. Может быть, эскулап ввел мне какой-нибудь эндорфин, чтобы я не грустил? Или же в самом деле тучи развеялись, и теперь мне не угрожали ни заражение крови, ни следственный изолятор.
И можно вздохнуть свободно, вернуться к нормальной жизни, снова обрести былую силу и уверенность в себе и навязать негодяю-убийце свои правила игры.
Ощущение света и радужных перспектив настолько охватило нас обоих, что к дому ненавязчивой бабульки мы подошли в состоянии, в каком обычно выходят из ресторана. Я уже предвкушал, как сейчас мы сядем в «Опель» и тихо покатим по горячей маслянистой дороге, извивающейся перед морем, словно стриптизерша перед богатой клиентурой.
Ирэн тоже что-то предвкушала, потому как в нетерпеливом волнении потянулась к ручке калитки. И вдруг какой-то тихий посторонний звук поганым пауком заполз в наш радужный мир, зашуршал, заскрежетал своими членистыми, мохнатыми лапками. Я не сразу осознал, что именно этот звук означает, он лишь пробудил рефлекс защиты, и я отдернул руку Ирэн так грубо, будто она тянулась к оголенному электрическому проводу.
– Ты что? – удивленно произнесла она.
Я прижал палец к губам. Из-за калитки доносилось тихое шуршание и потрескивание – хорошо знакомый мне еще по армейским временам звук, напоминающий отвратительную возню насекомого в спичечном коробке.
– Не слышу! – раздался голос Витька. – Громче!"
"Что именно меня насторожило, Ирэн поняла мгновением позже. Радиостанция и типичный звук эфирных помех, который ни с чем не спутаешь! Я поймал удивленный и успокаивающий взгляд девушки, словно она хотела мне сказать: ну и что? Витек с кем-то говорит по рации.
А нам какое до этого дело?.. Она считала, что рация, настроенная на милицейскую волну, все равно что мобильный телефон, по которому можно трепаться по всякому мелочному поводу. Она не знала, что по служебной рации милиционеры разговаривают, когда идет работа.
Я едва приоткрыл калитку, чтобы можно было увидеть милиционера. Ирэн прижалась щекой к моему лицу.
