Ирэн открыла двери своего «Опеля». Машина была далеко не новой, но безупречно чистой. Ирэн вообще патологически не выносила грязь. Все, с чем она имела дело, всегда сверкало чистотой, будь то обувь, чашки, окна в нашей конторе или автомобиль. Правильно я называл ее должность – инспектор по чистоте.
– Садись, – сказала она. – Давай я положу пакет на заднее сиденье… Подрегулируй сиденье под себя! Стекло опусти, если хочешь…
Она вела себя так, словно пригласила меня к себе домой: вот вешалка, вот тапочки, ванная – сюда, а туалет напротив… Впрочем, машина – это тоже дом, точнее, небольшая его часть.
Я развалился на удобном сиденье, откинул голову назад и закрыл глаза. С чего начать? Как рассказать ей о моих злоключениях и при этом не слишком испортить ей настроение? Ирэн ждала от меня совсем другого. Бедолага даже не догадывалась, какие тяжелые мысли переполняли мое сознание. Она думала о диком пляже, теплом дыхании моря, серебристой лунной дорожке и о том, чтобы я не пожалел, чтобы мне все понравилось, чтобы у нас обоих было легко на душе.
– Куда едем? – спросила она.
Я не ответил. В этом не было смысла – Ирэн уже тронулась с места и вырулила на центральную улицу. Мое молчание она приняла как одобрение. Не возражает мужик – значит, все баба делает правильно. На Побережье все улицы вьются по курортным законам, то есть ведут либо к морю, либо вдоль него. Других направлений не существует. Так и эта улица рано или поздно выведет нас за пределы города, затем проведет по извилистому горному серпантину, среди сосновых рощ, меловых осыпей, над крутыми обрывами, под которыми не различишь, где кончается море и начинается небо, где светятся огоньки стоящих на рейде кораблей, а где мерцают звезды, затем пронзит содрогающийся от музыки курортный поселок Дикая Бухта, плавно перетечет в набережную и закончится перед галечными завалами дикого пляжа.
Вскоре мы выскочили за пределы города. Перед патрульным постом Ирэн сбросила скорость. Милиционеры, стоящие на краю дороги, проводили нас взглядами, но не остановили.
Ирэн включила дальний свет фар, и из тьмы нам навстречу поплыли дорожные знаки да хищные красные глазки ограничителей. Дорога туго обвивала пушистые горы, словно змея мускулистое тело Лаокоона. Мы поднимались на перевал. Сквозь ветви сосен за нами подглядывала полнокруглая розовощекая луна, поднимающаяся над горизонтом. Воздух был влажный, настоянный, как экзотический чай, на травах и цветах.
