Когда вышел на берег, моя кожа по цвету могла сравниться с восходящим над горами солнцем.
Завтракал я в компании атлетов. Заворачивал ломтик козьего сыра в лист салата, сверху клал кусочек холодной баранины, приправленной хреном, все это крепко прижимал к тонкой грузинской лепешке и отправлял в рот. Славка не сводил с меня глаз. Я видел, как его подмывает спросить, что за странные отношения связывают нас с Ирэн: в прошлую ночь я где-то болтался, в эту – она и чего следует ждать от следующей. Но я знал, что он будет мучиться в неведении, строить догадки, но никогда не спросит меня об этом.
Казалось, что мы оба негласно договорились вести эту странную игру, в которой победит тот, кто меньше узнает о сопернике.
После завтрака мы распрощались. Я поблагодарил Славку и сказал, что вряд ли сегодня приду. Он спросил: «А как же инспектор по чистоте коммерческих сделок?» Я пожал плечами. Наверное, Ирэн ему понравилась. Если бы у нас со Славкой были иные отношения, я дал бы ему добрый совет: выкинуть ее из головы и стараться держаться от нее подальше.
Хотя второй совет уже не актуален. Ирэн никогда больше не придет сюда. Я думаю, что она сейчас там, где ее почти невозможно достать.
Я поймал такси и поехал в аэроклуб. Не знаю, кто придумал ему название «Персей». Этот мифологический герой, насколько мне известно, не имел ничего общего с полетами. Кроме того, столь светлый и героический образ менее всего подходил к бывшему аэродрому ДОСААФ, летный парк которого состоял из одного вертолета и двух самолетов, отлетавших все мыслимые и немыслимые сроки.
Мне кажется, что название «Ступа» (имеется в виду летательный аппарат Бабы-яги) было бы точнее и скромнее.
Как бы то ни было, я не знал о существовании других организаций, которые позволили бы мне два раза в неделю подниматься в небо в самостоятельном полете. Я летал потому, что не знал других способов избавиться от стрессов и усталости, отвлечься от тягостных мыслей о захлестнувшем Побережье криминале. Вино не могло тягаться с полетами по силе целебного воздействия на психику.
Ручка управления, при помощи которой я вращал вокруг самолета Землю, не только доставляла удовольствие от власти над законами тяготения, но и позволяла взглянуть на человечество и нашу грешную суетную жизнь свысока, то есть с позиции бога и глазами бога. Во всяком случае, мне так казалось.
Я попросил таксиста остановиться у ворот и дошел до летного поля пешком. Сегодня у будки диспетчера было необыкновенно много народа.
