Потому что это была правда… Я как наяву видел перед собой волны, убеленные пеной, и тонущую Ирэн, ее бледные, почти синие губы, налипшие на лицо волосы, зажмуренные глаза, искаженное судорогой боли и нечеловеческим страданием лицо… Я так жалел ее в те драматические минуты! Так молил бога спасти ее! Так любил ее! А она, оказывается, всего лишь играла и посмеивалась надо мной.
Я прижался лбом к прохладному оконному стеклу. Уже темнеет. Мужики в белых майках устраиваются за деревянным столом, раскладывают домино. Две женщины в застиранных домашних халатах и высоких прическах громко разговаривают, качают головами и размахивают руками.
Группа подростков склонилась над черным от грязи и смазки мотором «Запорожца»… Странно, что эти люди по-прежнему живут своей жизнью, не носятся в панике по двору, не рвут волосы, не вопят истошно. Я подошел к столу, наполнил бокал и выпил. Алкоголь не брал, словно я пил не коньяк, а холодный чай.
– Мне надо, чтобы ты привел Ирину в милицию, – сказала Эльза, катая по ладони скорлупу от фисташки.
Я взглянул на нее. Эльза изменилась. Она уже не следователь. Она просто малознакомая женщина с приятной внешностью, пригласившая меня к себе домой. Мы сидим с ней в сумрачной комнате и пьем коньяк. Наши отношения прозрачны и просты. Никто никому ничего не должен. Социальная шелуха спадает, и остается лишь наша оголенная суть: она – женщина, а я – мужчина.
– Нет, – ответил я. – Это твоя головная боль. Я такими делами не занимаюсь.
Эльза посмотрела на меня с усталым равнодушием.
Она знала, что я откажусь.
– Тогда я тебя не отпущу, – сказала она.
– Не отпускай.
Глава 28
ВИНО, РАЗЛИТОЕ НА КОВРЕ
Я зажмурил глаза, чтобы не видеть так близко ее лица, оперся на локти и перекинулся на спину. Потом расправил на себе скомканное одеяло и уставился в освещенный уличным фонарем потолок, который беззвучно гладила тень кипариса. Я слышал, как Эльза чиркнула спичкой и закурила. Запах табачного дыма показался мне отвратительным."
"– Ты животное, – тихо произнесла она.
– Сильное, красивое, ненасытное животное. Сейчас я немного отдохну и начну кормить тебя мясом. И никуда ты от меня не уйдешь…
Я долго стоял под душем, подставляя лицо тугим холодным струям. Вокруг сливного отверстия закручивалась вода. Она исчезала с утробным звуком.
Потом я растирался полотенцем и рассматривал свое лицо в запотевшем зеркале. Глаза неживые, словно у чучела бизона, выставленного в природоведческом музее. Я нашел станок для бритья и баллончик с пеной.
