С той поры мы лишь перезванивались по пустяковым поводам, но – обязательно! – поздравляли друг друга пятнадцатого февраля, в день вывода войск из Афгана. Я знал, что Федьку повысили в звании и перевели в какой-то другой отдел, но он по-прежнему занимался тяжким криминалом.
Если бы сюда приехал Федька Новоруков, то многие глупые вопросы и недоразумения были бы сняты.
– А ну, дайте воздуху! Воздуху дайте! – прикрикнул милиционер на зевак, заставляя их отойти подальше от машин.
Меня подвели к «уазику» и поставили лицом к капоту.
Сколько негодяев целовали его горячую поверхность, сколько жуликов кланялись ему, сколько подлецов разбило об него свои носы! Неужели настала моя очередь?
– У вас есть при себе какие-нибудь документы? – вполне миролюбиво спросил один из милиционеров и убрал короткий «калаш» за спину.
– Да, конечно, – ответил я и кивнул на свой «жигуль». – Они в машине. Можно взять?
Милиционер развел руками, мол, конечно, чего спрашиваешь. Я подумал, что слишком драматизирую ситуацию.
Следователь вряд ли воспримет всерьез бредни старушки, и сейчас у меня проверят документы да отпустят восвояси.
Я повернулся, чтобы пойти к своему «жигулю», как мое сердце радостно встрепенулось в груди. Мне навстречу шел Федька Новоруков. Малорослый и худой, как школьник, с короткой стрижкой, в спортивном костюме, который скрывал его угловатую фигуру, он двигался на меня быстро и целеустремленно. Его комковатое, идеально выбритое и лоснящееся лицо ничего не выражало. Темные жесткие глаза смотрели на меня ровно и холодно.
В первое мгновение мне показалось, что он меня не узнает и потому не улыбается и не раскрывает объятий. Но тотчас до меня дошло, что место преступления менее всего подходит для того, чтобы проявлять и выказывать приятельские чувства.
Поравнявшись со мной, Федька слегка нахмурил брови и, едва разомкнув губы, процедил:
– Что ты здесь делаешь?
Я только раскрыл рот, чтобы начать рассказ о дамочке, подъезде и двух выстрелах, как Федька коротко перебил меня:
– Позвони мне через пару часов на мобильный…
И тотчас отошел.
Я оторопело смотрел на спину старого сослуживца. А что я хотел? Дружба дружбой, а служба службой… Новоруков пожал руки милиционерам, о чем-то спросил их и тем же наступательным шагом пошел дальше, вдоль дома, пристально глядя на живую изгородь из кустов. Через минуту он скрылся из виду, а я, как был, остался со своими проблемами."
"Тем не менее я почувствовал себя намного увереннее.
